губы и кивает. Но когда видит, что я хочу большего, она шепчет:
— Да.
Потирая ее клитор, я вдавливаю в Джорджию свой член. Этого достаточно, чтобы лишить ее девственности, и я чувствую, как она напрягается подо мной всего на секунду. Я снова обхватываю ртом ее сосок и продолжаю тереть клитор, и проходит всего несколько мгновений, прежде чем она расслабляется и притягивает меня к себе.
Ее тугая киска словно тиски сжимает мой член, и я наблюдаю, как еще несколько сантиметров исчезает в ней. Мне приходится стиснуть зубы и сжать челюсть, чтобы не кончить. Раньше я мог это контролировать, но быть внутри нее сейчас — это слишком. Ее девственная киска стискивает меня, и я знаю, что когда она начнет кончать, то станет еще туже.
— Еще, — стонет Джорджия и поднимает бедра. Она хочет больше моего члена, но я боюсь, что причиню ей боль.
— Полегче, Сладкие сливки. Не так быстро.
Я вхожу еще на несколько сантиметров, и Джорджия снова стонет. Я медленно двигаюсь в ней и чувствую, как она сжимается от каждого неглубокого толчка.
Мой член задевает все чувствительные точки внутри нее, и она еще сильнее истекает своими сладкими соками. Я смотрю вниз и вижу липкий сироп, смешанный с едва заметным румянцем крови — ее девственность. Это зрелище делает меня тверже, и я вонзаюсь в Джорджию, нуждаясь в том, чтобы кончить.
Она не упоминала о контрацепции, и я тоже. Надеюсь, что сегодня вечером смогу сделать ее беременной. Это был бы еще один способ привязать ее ко мне и знать, что я никогда не буду без нее. Я всегда думал, что завести семью в таком позднем возрасте — не вариант. Я думал, что этому было не суждено случиться. Но с того дня, как увидел Джорджию, все изменилось. Я хочу, чтобы в ней был мой ребенок, и я собираюсь кончить в ее незащищенное тело, чтобы убедиться, что это произойдет.
Толкаясь внутри нее, я чувствую, как она сжимается вокруг меня.
— Уже почти, — бормочу я, входя в нее еще глубже.
— Черт возьми, мне нужно позвонить на почту.
— Что? — в замешательстве спрашиваю я.
— Эта штуковина должна быть зарегистрирована у них. У нее должен быть собственный почтовый индекс.
Я улыбаюсь, когда она притягивает меня к себе для поцелуя и прижимает к себе. Я полностью вхожу в нее, отдавая каждый свой сантиметр. Она принимает меня, крепко сжимая, пока наши языки пробуют друг друга на вкус.
Двигаться в ней длинными и глубокими движениями — абсолютно лучшее, что я когда-либо чувствовал. Ее влажный вход приветствует меня, и сперма вытекает из меня. Я перестал пытаться остановить это, зная, что все равно еще долго буду оставаться твердым после оргазма. Я выпускаю в нее густые струи спермы с каждым толчком, наша страсть — это один долгий оргазм.
Я чувствую, как Джорджия начинает пульсировать, и слегка щипаю ее клитор, чтобы дать ей то, что нужно. Она прерывает наш поцелуй, запрокидывает голову и выкрикивает мое имя, когда ее охватывает оргазм.
Чувствуя, как она сжимает мой член, когда кончает, я выпускаю в нее все, что у меня есть. Ее теплый поток соков стекает по моему члену, когда и я кончаю внутри нее.
Я крепко прижимаю ее к себе, давая нам то, чего мы оба хотим. Наши оргазмы затягиваются, она переходит от одного к другому. Я чувствую каждую пульсацию ее киски, когда она словно пытается втянуть в себя мою сперму.
Как только по ее телу пробегает последняя дрожь, я переворачиваю нас так, чтобы она оказалась на мне сверху, а я все еще оставался внутри нее. Она лежит поперек моей груди, когда я лениво толкаюсь в нее. Я просто хочу продолжать чувствовать ее теплую киску, обернутую вокруг меня.
— Ну, думаю, я наконец-то получила ответ на свой вопрос. — Я слышу в ее словах улыбку, когда она растягивается на мне.
— Какой вопрос?
— Мне всегда было интересно, как себя чувствовал «Титаник», когда в него врезался тот айсберг. Думаю, в значительной степени точно так же.
Я смеюсь над ее шуткой, моя грудь двигается достаточно, чтобы заставить Джорджию посмотреть на меня.
— В «Титаник» врезались один раз, Сладкие сливки, — я толкаюсь в нее, и она стонет. — А я только начал.
Я обхватываю пышную плоть ее бедер, впиваясь пальцами, и двигаю ее по своей длине.
— Думаю, тогда мне следуют называть тебя Капитаном, — выдыхает она, садясь на меня и начиная скакать на моем члене.
— Думаю, это подошло бы. Капитан всегда остается со своим кораблем.
Ее смех превращается в стон, когда она принимает меня глубже в себя. Я протягиваю руку, чтобы ущипнуть ее за соски, и чувствую, как она сжимается вокруг меня.
Сидящая на мне вот так, она выглядит как богиня. Ее светлые волосы растрепались вокруг нее, а зеленые глаза смотрели на меня сверху вниз. Ее большие сиськи подпрыгивают, а полные изгибы двигаются вместе с ней. Я провожу руками по ее бедрам, чувствуя мягкую кремовую кожу, пока она двигается вверх и вниз. У нее на животе образуется мягкая складка, и я провожу по ней руками. Именно там в ней будут расти мои дети, и от этой мысли я начинаю кончать.
Я чувствую, как мое семя выплескивается в нее, когда держу руку на ее животе. Мысль о том, что она забеременеет и в ней будет частичка меня, заводит так же сильно, как и вид ее сверху.
Я опускаю руку немного ниже, потирая большим пальцем ее клитор, и мягкого давления достаточно, чтобы она тоже перешла через край. Она кончает на моем члене и наклоняется вперед, с наслаждением прижимаясь ко мне.
Я не позволяю ей двигаться. Я держу свой член внутри нее, прижимая девушку к себе и поглаживая по спине. В этот момент я хочу сказать ей, как сильно люблю ее и что никогда не отпущу. Я хочу рассказать ей все, что сделал, чтобы привязать ее к себе, и признаться ей в том, что она на самом деле подписала.
Но вместо этого я продолжаю поглаживать ее тело, когда она обмякает на мне, и я медленно толкаюсь в нее. Я занимаюсь с ней любовью, когда она засыпает и просыпается, потому что она нужна мне снова и снова.
Глава 14
