стало так тихо, что было слышно, как вдалеке капает вода. Он почти не проснулся, когда его завернули в махровую простыню и куда-то понесли. Он только сладко уткнулся носом в чье-то сильное плечо, вкусно пахнущее крепким и терпким зеленым чаем, и после этого заснул так глубоко, как он спал только в беззаботном детстве.
========== Розетка ==========
Дэйчи проснулся, уткнувшись носом в подушку, от которой приятно пахло свежезаваренным зеленым чаем. Легкий сквознячок гулял по голой спине и приятно холодил попу… СТОП!!
Омега начал судорожно вспоминать события вчерашнего дня: прилет, лошади, песок, омеги, эти малолетние биби с надутыми от обиды губами, потом купальня, массаж… И всё! Дальше не помню! В животе предательски заурчало, сбоку кто-то захихикал, Дэйчи медленно развернул голову и посмотрел на вторую половину кровати. Хотя разве подойдет такое определение и скромное название кровать к такому сексодрому? На расстоянии вытянутой руки полулежал Салах, подсунув под бок пару подушек, и с удовольствием разглядывал омегу.
- Я рад, что ты, наконец-то, проснулся! – улыбнулся альфа. – Когда мне сказали, что ты заснул в купальне, я принес тебя к себе. Мне было очень приятно, что первую ночь в доме ты провел в моей кровати! Я не прикасался к тебе, пока ты спал, я не хотел воспользоваться твоей доверчивостью, ведь ты уснул у меня на руках, как маленький биби. Ты хоть представляешь, насколько изящен, красив и соблазнителен? О, как же сильно ты меня заводишь! - Салах медленно приблизился и заглянул омеге в глаза. – Я могу к тебе прикоснуться, супруг мой?
Дэйчи прикрыл глаза, чтобы не видеть эти янтарные зрачки и самые сексуальные на свете губы. Большая мужская ладонь накрыла ягодицу. Кожа была такой чувствительной, а ладонь такой горячей и крепкой, и омега понял, что возбудился только от одного прикосновения. Пальцы альфы заскользили вверх по позвоночнику, вызывая непреодолимое желание. Ему захотелось, как гулящей кошке, выгнуть спину и оттопырить зад, чтобы альфа погладил, чтобы потрогал везде. Омега сжал руками простынь и сжал губы, чтобы случайно не застонать от желания, и не кончить только от одного поглаживания.
Омегу штормило от этой тихой и какой-то робкой ласки. Он задрожал, как в ознобе. Крепкое тело сразу прижалось, упираясь в бок каменным стояком. В ухо уткнулись теплые губы и, вздохнув, прошептали:
- Тебе холодно, мой Ясмин? Ты позволишь тебя согреть?
Хотелось заорать «ДА!» Одиннадцать лет воздержания не прошли даром. Альфу не просто хотелось, а просто до ужаса Х О Т Е Л О С Ь! Просто до судорог, до пересохшего горла. Пока Дэйчи сглатывал и пытался выдать хоть звук, в дверь постучали.
- Беда, господин!
Дэйчи даже не успел глазом моргнуть, как Салах сорвался с кровати и оказался у двери. Он приоткрыл дверь, там стоял бледный бета и испуганно смотрел на альфу.
- Только что приехали из города, ваша сестра умирает, эмира нет в доме, оми просил, чтобы вы его сопровождали.
- Хорошо, передай оми, что я буду его сопровождать. И скажи моим людям, чтобы седлали лошадей и приготовили паланкин для оми.
Салах быстро натянул штаны и рубашку с длинными рукавами, перепоясался широким ремнем и достал из небольшого шкафчика ятаган. Он так привычно прикрепил его к поясу, как будто это был мобильный телефон и, подхватив халат, подошел к перепуганному Дэйчи, который сидел на кровати, отчаянно прикрывая подушкой неопадающий стояк.
- Не волнуйся, Ясмин. Мы давно уже к этому готовы, я рад, что смогу проводить сестру в последний путь. Позавтракай и жди меня.
Салах провел пальцем по скуле омеги и стремительно выскочил из комнаты. Дэйчи прислушался, вдалеке в доме слышался плач и причитания. Он встал и попытался успокоиться. У людей горе, а его развезло как мартовского кота! Надо выяснить, где сын. Омега прошел по комнате, заглядывая в шкафы. В одном шкафу было оружие, в другом одежда Салаха, а в третьем - учебники! Много учебников, начиная с первого класса и до выпускного. Дэйчи узнал учебники, которые были у сына и улыбнулся. Не найдя подходящей по размеру одежды он не нашел ничего умнее, как завернуться в простынь как в тогу и попытаться разыскать для себя одежду. Но далеко идти не пришлось. За дверью сидели трое слуг, один из них, увидев вышедшего Дэйчи, развернулся и бросился из комнаты. Двое других остались сидеть возле стопок с одеждой.
- Мы ждали, когда нас позовут, - пояснил молодой человек в белой одежде и васильковой жилетке. - Где господин хочет переодеться?
Дэйчи отступил назад и опять оказался в комнате Салаха. Ему на выбор принесли два платья персиковое и алое и шлепки к ним. Если бы рядом был Салах, то Дэйчи бы с удовольствием на него поорал за подобную одежку, а так пришлось молча одеться. Главное, найти свои чемоданы и с этим балаганом можно будет завязать! Пока Дэйчи путался в широком подоле и пытался справиться с рядом мелких пуговичек на животе и груди, в комнату зашел Айдан. Дедуля был прелестен в бирюзовом платье с широким золотым ожерельем с красными камнями, похожими на рубины. Волосы были собраны в высокую прическу, открывая безупречную лебединую шею и крупные серьги.
- Ну как? Вы завершили, наконец, свои брачные обеты? – спросил жада, изогнув игриво бровь.
- Нет, – Дэйчи хотел рявкнуть, что это не его дело, но похоже, что ЭТО было именно его делом! – Нас прервали. У Амина умирает ребенок? И ничего нельзя сделать?
- К сожалению, нет. Жалко Амина, это такое горе, когда умирает твое дитя. Ты помнишь его совсем крохотным и милым, а приходит время, и ты сидишь у постели старика и ловишь в морщинках детские ямочки и нежный взгляд.
- М-м простите… - Дэйчи растерялся.
- Ты забываешь, что мы омеги, – Айдан горько улыбнулся, - у Амина было семеро детей, пятеро бет и двое альф. Двое детей уже погибли, один пропал без вести, он ушел с караваном и потерялся в пути, а сегодня умирает первенец – дочка, ей исполнилось семьдесят девять. Она умирает от старости, просто пришло ее время. Ее дети предупредили оми, что скоро придет срок. Второй ребенок был альфа – Саид. Слава Аллаху, он стал эмиром в соседнем городе. В тот год, когда у нас родился второй ребенок альфа, к нам приехал сосед и попросил отдать одного альфу в наследники. Отдавать новорожденного не хотелось, но и ругаться
