знамя – швабра наперевес, по заветам учения флайледи[3].
Мало кто любит убираться. Уборка – непростое решение, понятное каждому, кто три дня искал свой паспорт, отдирал приклеившиеся к полу носки или находил кошачью игрушку в духовке.
Казалось бы, уборка – процесс несложный: собрался с силами, выделил время – и вперед, к разборам богатств, накопленных непосильным трудом и жаждой потребления.
Но, несмотря на наличие современных средств, уборка дается нам нынче тяжелее, чем раньше: спасибо маркетплейсам и изобилию в магазинах, которое планомерно захламляет среднестатистическую квартиру невообразимым множеством разных нужных, а иногда и нет, вещей.
Итак, генеральную уборку лучше начинать утром, после легкого, но питательного завтрака, выгнав из дома домочадцев и пристегнув к потолку кота. Так думала я за третьей чашкой кофе.
В первую очередь надо отключить интернет и социальные сети, выключить телефон и телевизор. Не заходить в «Одноклассники» на посошок – есть шанс обнаружить себя через пару часов, лежа на диванчике, рассматривающей мемы.
Провела генеральную экспедицию по квартире с мокрой тряпкой и твердым намерением «хотя бы начать».
Пообещала себе не изучать хлам, который собиралась выбросить. Это может свести на нет все усилия по расхламлению пространства. Тем более хлам может начать разглядывать вас.
Выбросила три бумажки, нашла 472 резинки для волос и две непонятные детальки от чего-то, что, видимо, уже давно сломано, но выбросить жалко, потому что вдруг оно важное.
Не поддалась искушению заглянуть во внезапно найденные фотоальбомы на верхней полке: можно провалиться в сладкое прошлое – и все, никакие принципы дисциплины вас не спасут.
Не начать читать книги, пока стираешь с них пыль, – непосильная задача. «Три мушкетера» или «50 оттенков серого» коварны – не успеете оглянуться, вы уже в плену иллюзий, а за окном ночь.
Не мерить одежду, когда убираешься в шкафу, – done.
Не устраивать перекусы при уборке в холодильнике – с этим не справилась.
Не начать обниматься с теплым котом, когда меняешь пододеяльник. Можно проснуться только на следующий день, как оказалось.
В итоге дом сияет, кроме как за диваном, куда руки не дошли. Там теперь живет новая пылевая цивилизация. Думаю, скоро выйдут на контакт.
Пыль, кстати, – удивительное существо. Живет везде, размножается при свете совести и не уходит, даже когда прогоняют. Думаю, если ее долго игнорировать, она сама собой эволюционирует.
Рядом с церковью
Я живу рядом с церковью. В стране, где на триста квадратных километров построено четыреста церквей, сложно не жить рядом с церковью.
Я не религиозный человек – мне не отсыпано щедрой горстью Божьего откровения. В церкви величие вечности ускользает, рассыпается мгновениями, улетает звоном колокола в открытые двери. Вижу лишь игру света в витражном стекле и дым благовоний, нездешнюю печаль тонконосых статуй и тень случайно залетевшей птицы.
Мои, как всегда, беспокойные ноги легонько постукивают по мраморным плитам, под которыми лежат великие мертвые мальтийцы.
Пальцы гладят отполированное веками дерево скамьи и обязательно найдут зарубку, а то и целые буквы. Где он сейчас, тот храбрый внук зазевавшейся мальтийской матроны, что успел нацарапать гвоздиком свои инициалы в святом месте? Был ли он пойман за этим делом и выпорот? Вырос ли он? Приходит ли иногда проверить, на месте ли старая отметина? Или, может, давно стал выцветшей фотографией в пыльном пухлом альбоме?
Вереница крестин, свадеб и поминальных церемоний – часть повседневной жизни. Вехи, повторяющиеся веками: святое Рождество, среды и пятницы, воскресные службы, вот и день святого Павла, карнавал, там еще немного – и Пасха.
С конца апреля остров гудит, как пчелиный улей: фейерверки гремят каждый вечер, надо-надо успеть отпраздновать 400 фиест в 400 церквях, да так, чтобы соседи обмерли от зависти. Нужно вывесить лучшие украшения до сезона дождей.
А там, глядишь, опять Рождество, и снова неистово украшаемся, теперь уже елками, огнями и гирляндами. И лишь короткая передышка на Великий пост.
Все в твоих руках, Господи. Так храни же этот остров от греха уныния и взросления.
Аминь.
Мальтийцы и их чувство снега
Каждый февраль на острова приходят ветра. Холодные, как дыхание Снежной королевы, способные с легкостью играть в догонялки с пластиковой пляжной мебелью и некрупными особями типа йорков.
Две тысячи лет назад такие же ветра принесли на Мальту корабль святого Павла. Швырнули о скалы, бесцеремонно разметав нехитрые пожитки апостола на мили вокруг. Но самого святого не тронули. Три месяца он жил в пещерах, интернета тогда не было, люди спасались разговорами, и через каких-то три месяца Мальта приняла христианство.
Иногда, примерно раз в пару лет, ветра приносят снег. Так его называют местные. На самом деле это скорее град – крупинки льда, иногда довольно крупного. А еще всегда нонсенс, повод для заметки в местной прессе.
– Это снег!! – ахают местные.
– Вот это снег?? – смеются иностранцы.
Никаких особых проблем столь несвойственное Мальте явление не приносит по одной простой причине: мальтийский снег тает так быстро, что все, что от него остается, – наспех слепленные неваляшки-снеговички на подоконниках. Вернее, их фотографии в социальных сетях.
Я за двенадцать лет мальтийского снега воочию так и не увидела. Встаю слишком поздно.
Нарисуй своего снеговика из мальтийского снега.
Марк и святой Валентин 2022-го
Марк встречает меня у входа в винодельню. Невысокий поджарый мальтиец с взъерошенными седыми волосами, он напоминает собой огромного задумчивого грызуна. Учитывая мою любовь к крысам, это комплимент.
– У меня плохой день, – хмуро сообщаю ему с порога, наплевав на все правила хорошего тона. В ответ он молча кивает, достает бокалы и открывает бутылку двухлетнего Merlot chocolate kush.
Марк из тех людей, кто превратил хобби в профессию. Никогда не видела его пьяным, но не думаю, что в его жизни есть дни без вина. А кто бросит в него камень, когда прямо за порогом – прекрасный собственный виноградник, где под мальтийским солнцем зреют тяжелые ароматные гроздья, а счастливые собаки лениво патрулируют вверенную им территорию?
Вино у Марка особенное. Он выращивает виноград без пестицидов и не добавляет диоксид серы. Но секрет в другом. От его вина не бывает тяжелой головы и пустых разговоров, а также похмелья, сожалений и тревоги. Это чистая радость, разлитая по бутылкам. Многовековая неторопливая жизнь маленького народа, солнце, которое и друг, и враг, соленая земля, вышедшая из моря, – все есть в вине Марка.
Внутри винодельни полумрак. В нем прячутся пустые и заполненные бутылки, прессы для винограда, холодильник
