видел упоминание о странных насекомых.
«…Комары? Да их здесь немерено. Но вот что странно, эти комары не просто кусают, а будто пьют что-то большее, чем кровь…»
Буквы кривые, торопливые. Иван глотнул горячего чая и нахмурился. Описанный облик соответствует тому, что он видел в генераторной. Перевернул страницу:
«…Вчера на асфальте опять появились следы. Словно когти или лезвия. Мне кажется, я слышал за стеной скрежет, но не решился выйти. Они… словно смеются надо мной…»
Иван скривил губы: «Смеются». Это слово резануло, как одно из тех, что особенно часто всплывают в его тревогах. Точно кто-то шёпотом вторит: «Вот видишь, видишь, видишь…»
Порывшись дальше, он нашёл упоминание про «рой»:
«…Пару ночей назад выходил на крыльцо, хотел покурить, а в небе, в районе болот, будто вышитое облако, но из крыльев, и звук… мерзкий шелест, потом вибрация, проникающая прямо в грудь…»
Кровь стыла при чтении. Иван вспоминал ночи, когда ему тоже чудился шелест. Никто бы не поверил, если бы он рассказал, что «слышит смех комаров». Да и комаров ли…
* * *
За целый день ни одного клиента. Хотя, судя по шуму, несколько грузовиков проехало мимо. Ближе к вечеру начало смеркаться. Ивану стало не по себе от надвигающейся темноты: холод будоражил, загоняя внутрь АЗС, где царил аромат растворимого кофе. Телевизор снова показывал только помехи, потому был безжалостно выключен. Около девяти, прислушавшись, Иван уловил за окном далёкий жужжащий тон, совсем тихий, но нарастающий. Сердце ухнуло: «Они тут?»
Иван выскользнул наружу, прихватив ружьё и фонарик, найденный утром под генератором. Воздух, несмотря на осень, колол лёгкие, словно в стужу. Он шагнул к углу здания — и увидел: на восточной стороне, чуть правее заправки, мерцало какое-то движение. Не понять сразу: туман или облако? Но в лунном свете (которую, правда, было еле заметно за пеленой облаков) он разглядел: там суетились сотни, возможно, тысячи насекомых, объединённые в единый рой.
У Ивана пересохло во рту. Животный страх обжёг сердце. Признаться себе, что это не галлюцинация, а реальность, было мучительно. Он не мог отрицать, что видит, как некая чёрная масса пульсирует, то собираясь в форму шара, то растекаясь лениво в стороны. Во рту проступил вкус железа от прокушенной в напряжении нижней губы. Колени дрожали так же, как в первом боевом столкновении под пулями ваххабитов. Стрелков прикрыл на секунду глаза, совладав с дрожью, затем направил фонарь туда. Луч не достал, расстояние было великовато, лишь на миг обозначив по контуру роя тысячи мелькающих перепонок, словно крылышки бабочек, но более грубых и зловещих. Порыв ветра достиг слуха, и в нём послышался хриплый… смех? Или всё же это сухая трава шелестела?
— Смеётесь, да? — злобно процедил Иван, мысленно подтверждая записи дневника.
Звук усилился, превратившись в едкую вибрацию, и прокатился по перепонкам. Часть роя вдруг приподнялась, будто высмотрев его силуэт, и, словно импульс, рванулась в сторону освещённой заправки на пару десятков метров. Иван вскинул ружьё и похолодел, решив: «Сейчас нападут» — но рой замер. Может, проверяли реакцию. Или играли, как кошка с мышью.
В душе что-то надломилось, и он, не помня себя, ринулся обратно к двери, почувствовав, что не выдержит открытого столкновения с непонятным врагом. Запыхавшись, он влетел внутрь, захлопнув дверь на засов. Лишь прижавшись к холодной стене коридора, он понял, как, по сути, беспомощен. «Что может справиться с этой хренью? Пара литров бензина, старая винтовка, нож?» Против такого массивного роя… никаких шансов.
За стенами гул раздавался ещё секунд тридцать, потом стих. Он припал к стеклянной двери на входе. Всё растворилось в тумане сумерек, оставляя лишь смутные тени в кругах внешнего освещения. С каждой секундой росло ощущение, что «они» держатся за границей света, поддерживая в нём страх, словно насмехаясь. Как когда-то в детстве он боялся темноты, а отец только грубо ронял: «Нельзя бояться, парень, если хочешь вырасти настоящим мужчиной». Но здесь, глядишь, даже отец бы заткнулся.
В какой-то момент Иван всё-таки набрался смелости, чтобы выглянуть за дверь. Гул был не слышен, наверное, «рой» улетучился. Но внутри АЗС от этого легче не становилось. Он опасался, что насекомые могут вернуться в любой миг. Возможно, они выжидают, копя силу. Или болото их позвало.
Снова возникло желание: «Свалить отсюда, бросив всё». Но бежать было некуда. Да и не на что. На последние деньги он купил булочку по пути сюда, а грабануть кассу не позволяло строгое воспитание. Около одиннадцати, когда Иван решил, что пора отправляться на боковую, раздался отчётливый стук в стекло. Вздрогнув, он подскочил. Рука потянулась к ружью, сердце стукнуло: «Неужели рой нашёл способ стучать? Или кто-то из прошлого явился по его душу?» Но, выглянув в торговый зал, увидел за дверью мужчину лет тридцати, в массивном пуховике, мокром от влаги. Иван, оставив ружьё на диване, вышел к посетителю, слегка поморщившись: «Что за хрен с горы на ночь глядя?»
— Здрасте, — парень говорил сбивчиво. — У меня машина заглохла в километре отсюда, не могу завести… Может, у вас трос найдётся или ещё что?
У Ивана отлегло: парень выглядел испуганно, но типично, не как бандит. Обычный водитель, попавший в беду. Он открыл дверь и спросил:
— Трос, может, и есть, да цеплять не к чему, — ответил он с долей иронии в голосе. — Где заглох-то?
Тот показал рукой, видимо, считая, что заправщику это о чём-либо скажет. Добавил, что пришёл на свет заправки. По его словам, по пути «нечто» перебежало дорогу, напугав его до усрачки. Иван понял, что парень трясётся от страха, будто шкурой чувствуя гиблый дух этой местности.
— Можно я с вами перекантуюсь? — выдавил парень, печально всматриваясь в крестик на иконке уровня сигнала своего телефона. — С утра вызову эвакуатор.
Иван кивнул, хотя внутренне напрягся. Но не выгонять же. Пригласил в комнату отдыха, предложил воды, разогрел в кастрюльке остатки супа из банки. Парень благодарно кивал, пальцы с ложкой заметно подрагивали.
— Чёрт, а у вас здесь… тревожно, — парень явно хотел было сказать «жутко», но остановился. Иван кивнул: «Знаю».
Вскоре гость, представившийся Андреем, завёл разговор о том, что «впервые на А-360 и что в этих местах слишком тихо… и погода, и обстановка». Иван согласно качал головой, не стремясь к диалогу: «Да, бывает». Не станешь же рассказывать всё начистоту, парень вообще с ума сойдёт. Где-то в глубине Стрелков радовался, что не один чувствует тут неладное. Уже через час, когда Андрей отогрелся, Иван осознал, что на дворе глубокая ночь и пора
