— Правда и закон на твоей стороне, — уговаривала ее Зинон. — Если дело дойдет до суда, у нас есть неопровержимые доказательства.
— А дело может дойти до суда? — Алиса испугалась еще сильнее. Хотя куда уж сильнее!
— Если ты поведешь себя правильно, до суда, дело не дойдет. Нам ведь не нужна его шкура, нам нужны только его деньги.
— Но десять тысяч долларов — это же очень много!
— Не много! Считай, что ты их уже отработала на той даче. Все, закрыли тему!
На подготовительную часть ушло меньше недели, Зинон оказалась на удивление проворной. Она узнала о Климе практически все: начиная с его гастрономических пристрастий, заканчивая любимой маркой автомобилей.
— Все просто, красотуля! Расторопность — раз. Острый ум — два. Но главное — связи. Охранник панкратовской дачки оказался моим старинным приятелем. Мы с ним хорошо так посидели, под сто грамм он мне все рассказал. В общем так, красотуля, час «X» назначаем на утро субботы. У этого козла на субботу запланирована рыбалка. На речку он пойдет один, потому что никто из его дружков этим делом не увлекается. Место я тебе покажу. Там очень уединенно, вашему разговору никто не помешает.
— Ты со мной не пойдешь? — на всякий случай спросила Алиса, уже зная ответ.
— Нет, красотуля! Ты пойдешь одна.
Над заводью плыл туман. Вода была теплой, как парное молоко. Клим не устоял перед искушением — окунулся.
Эх, любит он рыбалку! За эти уединенность и безмятежность, за редкую возможность побыть наедине с самим собой и своими мыслями. Сегодня выдался тот благословенный день, когда в голове Клима не было вообще никаких мыслей, во всяком случае, серьезных. Так, необременительная чепуха: образы, обрывки приятных воспоминаний.
А вспоминал он по большей части девчонку-подкидыша. Царапнула она его закаленное мужское сердце. Клим даже подумывал ее разыскать. Не через Дашку, нет. После той памятной вечеринки Дашка дуется и на контакт не идет. Можно пойти другим путем — узнать у Виктора, по каким дням у его обидчивой сестрицы занятия в инязе, и отловить там свою зазнобу…
…За спиной что-то хрустнуло, отвлекло от приятных размышлений, Клим неторопливо обернулся и присвистнул от удивления. Оказывается, медитируя на бережке, он достиг той стадии просветления, когда фантазии обретают плоть.
— Доброе утро, — вежливо сказало наваждение и рассеянно посмотрело на свои босые ноги.
Клим тоже посмотрел. Этим утром выглядела она как-то иначе. Может быть, оттого, что вместо допотопной плиссированной юбки на ней были джинсы. Простенькие, но вполне современные. Правда, со своей джинсовкой распрощаться она пока не решалась, куталась в нее, словно на дворе стояла студеная осень, а не теплое летнее утро.
— Привет! Ты ко мне?
Девчонка молча кивнула.
— Тогда иди сюда. — Клим похлопал по расстеленному на песке покрывалу. — Присаживайся. А как ты меня нашла?
Девчонка проигнорировала вопрос, присела рядом. По-другому выглядела не только ее одежда, но и лицо. За те несколько недель, что они не виделись, девчонка успела повзрослеть. Он сразу это почувствовал по сосредоточенному взгляду, по напряженной морщинке между бровями, по не по-детски серьезной складочке в уголке рта. Думать, что причиной такого стремительного взросления стал он сам, не хотелось. В жизни каждой девочки рано или поздно случается первая ночь и первый мужчина. И он, Клим Панкратов, еще не самый худший вариант. К тому же она не дала ему возможности оправдаться, сбежала, не оставив даже прощальной записки. А он, может быть, страдал…
— Ты тогда так быстро исчезла, как предрассветный туман. — Клим решил, что такой девушке, как эта, хрупкой и неискушенной, должна понравиться лирика. — Я тебя искал.
На мгновение ее губы изогнулись в саркастической улыбке, и он вдруг понял, что лирика не пройдет.
— У меня были неотложные дела.
— В шесть утра?
Она равнодушно повела плечом.
— А сегодня зачем пришла? — Он вел себя неправильно. Чувствовал, что изначально взял не тот тон. С этой девочкой не надо было ерничать, следовало просто извиниться, сразу же после того, как она сказала «доброе утро». Но теперь уж что?
— У меня к тебе дело. — Девочка перестала рассматривать свои припорошенные песком ступни, сделала глубокий вдох, точно собиралась через секунду нырнуть в воду, посмотрела Климу в глаза. Оказалось, это трудно — выдержать ее отстраненный, кристально-прозрачный взгляд. Настолько трудно, что по спине побежали мурашки, а бьющаяся на крючке рыбешка утратила прежнюю актуальность. Вот он, ее потенциал! Разворачивается, раскручивается с невероятной силой! А губы ее близко-близко, и горькую складочку в уголке хочется разгладить поцелуем.
Он и разгладил, не смог удержаться. Девчонка забилась, как пойманная рыбка, и вновь стала маленькой и испуганной. Клим сделал над собой усилие, отстранился. А она вытерла губы рукавом джинсовки, и ему вдруг стало обидно, что с его поцелуем обошлись так небрежно, стерли, словно грязную кляксу.
— Что тебе нужно? — Он даже не старался, чтобы голос звучал вежливо, и закипающую в душе ярость не собирался маскировать и удерживать. После того, как она стерла его поцелуй…
— Мне нужны деньги. — Девчонка резко встала. Теперь она смотрела на него сверху вниз.
— Деньги?! — Клим не верил своим ушам. — Сколько?
— Много. — Она на секунду замолчала. — Десять тысяч.
От неожиданности он даже рассмеялся.
— Десять тысяч рублей?! А не слишком ли дорого ты оцениваешь свои услуги?
Пока он смеялся, ее лицо опять изменилось, стадо равнодушно-холодным, как у каменного изваяния.
— Вы меня неправильно поняли, — сказала она тихо. — Мне нужно десять тысяч долларов.
Это было слишком. Это был уже явный перебор. Что возомнила о себе эта пигалица?!
— За какие заслуги, позволь спросить? — Клим тоже встал. Теперь уже он смотрел сверху вниз.
— Это не за заслуги. — Девчонка отступила на шаг. — Это в качестве моральной компенсации.
— Какой, какой компенсации?! — Надо же, а он еще собирался перед ней извиняться!
— Вы меня изнасиловали. — Девчонка больше не смотрела в его сторону, отвернулась к реке.
— Ты считаешь, что изнасилование выглядит именно так? — Клим понизил голос до зловещего шепота.
— Так считает мой адвокат.
Адвокат, изнасилование… Вот оно что! А он-то, дурак, считал эту стерву невинной овечкой. А она никакая не овечка. Она расчетливая, беспринципная сука! Сейчас еще окажется, что не было никакой случайной встречи, что эта маленькая дрянь заранее все спланировала. Может, даже договорилась с Дашкой, с той станется…
