о должной («веди хозяйство», «следи за внешним видом», «ищи такую работу, на которой можно будет уйти в декрет»).
К тому же, о таких отношениях, какие были у Я., вообще не принято сообщать родителям.
После расставания с Максимом Я. поняла, чего она точно не хочет. Она не станет, как мама. Она не будет, как говорит отец. Все эти чувства и ситуации, их рождающие, слишком сложны и неприятны для неё. Ревность переплетается с жалостью к себе и отношением к человеку как к собственности. Чрезмерная забота кажется проявлением чувства вины и страха остаться одному. Мама научила Я. видеть подвох в каждом слове и обещании, направленных от мужчины в её адрес. Всё это произносится только для собственной выгоды – нам нужно привязать другого человека к себе, заставить его сделать то, что нам хочется, оградить от других, мешающих «соединению двух половинок». Я. не чувствовала в себе способность разобраться в таких сложных переплетениях. И не произносила слово «любовь» без едкой колкости:
То ли из-за боязни не соответствовать образам тех девушек, которых хочет видеть рядом с собой мужчина по мнению учёных / психологов / некомпетентных журналистов глянцевых изданий;
То ли из-за чувства фальши всех тех слов и действий, значения которых извратили Интернет и масс-медиа;
То ли из-за недоверия миру, чувства самосохранения и любви к комфорту и контролю;
То ли из-за того, что просто не могла понять значение слова «любовь».
Я. всегда звонила маме в половине седьмого вечера. Докладывала, что произошло за день, что она ела, с кем встретилась. Но разговор всегда начинался так: «привет, я дома». А после того, как разговор заканчивался, Я. была вольна идти куда захочет – мама ясно дала понять, что именно так и нужно поступать, избегая лишней нервотрёпки. Все подробности местонахождения Я. знала Юля, чтобы было ясно, где искать, если вдруг что. Примерно раз или два в месяц Я. отправлялась получать свои комфортные отношения. Как правило, это были клубы или бары. Главное – вести себя и выглядеть сообразно ситуации. Макияж – не слишком яркий, но ярче обычного; платье – не длинное, но и не вызывающее; каблуки – не слишком высокие, чтобы не оказаться выше «избранника». Вообще здесь следует соблюдать меру – сыграть на всё согласную стерву Я. всё равно бы не смогла, но быть такой, как днём, значило остаться ни с чем – многие знакомые Я. признавались, что боялись её первое время, уж слишком серьёзное выражение лица она сохраняет, даже во время разговора. Нужно обозначить, что ты женщина, – большего полупьяным мужчинам и не нужно. Безусловно, есть парни, кто целенаправленно ищет себе нечто длинноногое и блондинистое, но Я. очевидно была не из таких. Другим парням было достаточно того, что девушка не слишком страшная и идёт на контакт. Таких Я. и искала.
Почти все «избранники», завязывая разговор, высказывали предположение, что отношениями на одну ночь Я. пытается отвлечься от болезненного разрыва с молодым человеком. Это действительно самое удобное оправдание – так они убеждали себя, что проводят время не с последней шлюхой (мужчинам неприятно осознавать, что у девушки до него было много таких, как он, а возможно, лучше, чем он). Тем самым они акцентировали внимание на том, что будет всего лишь случайный секс, и девушка не примется потом бегать за ним или обвинять в том, что он ей «воспользовался».
Важно, чтобы оба дали друг другу понять, что это честная сделка. Я. не нужно было соответствовать каким-то представлениям и стандартам «хорошей девушки» (нужны были только ярко накрашенные губы и пуш-ап), а на слова, которые вызывают иронию («ты красивая» – ага, убеждай себя в этом, давай), можно не реагировать, в конце концов, продлятся они не дольше нескольких часов. Со своей стороны, и парень получает, что хотел. Согласную и ни на что не претендующую девушку. Честный обмен. Я. чувствовала себя совсем не как с Максимом – она не стеснялась своего тела, потому что понимала, что её партнёру всё равно. Ей даже не приходилось прибегать к фокусу со снятием очков – в клубы Я. ходила в линзах, иначе создавалось бы впечатление «слишком умной и, соответственно, недоступной». Я., по большому счёту, тоже было всё равно, с кем – тогда не возникает неловкости и неуверенности в себе.
А ради чего Я. это делала?
Ради того, чтобы почувствовать себя взрослой. Даже больше – чтобы почувствовать себя частью взрослого мира. Когда ты много лет идёшь, не замечая других и стараясь остаться незамеченной, в какой-то момент начинаешь понимать, что многое упускаешь. У неё перед глазами всплывало лицо Юли, когда Я. застукала её с парнем. И Я. стремилась к тому, чтобы относиться к жизни так же легко, как она;
Ради того, чтобы осознать себя частью других и в тоже время отделить себя от других. Опять же, когда ты много лет идёшь, опустив голову, ты находишься в каком-то вакууме, своём ограниченном пространстве, как «мальчик в пузыре»32. Походами в такие непривлекательные для Я. места она заставляла себя увидеть, что есть другие люди, подпустить их к себе настолько близко, насколько возможно. И со временем Я. надеялась научиться видеть других уже в повседневном общении;
Ради того, чтобы показать миру свой цинизм. Да, мир, ты лживый и колючий, другие верят тебе и страдают, а я вот она, живая и невредимая, и ничего ты с этим сделать не можешь. Я. не понимала, однако, почему на следующее утро она чувствовала себя паршиво;
В конце концов, ради секса. Ради прикосновений. Ради того, чтобы, как это ни парадоксально, почувствовать себя желанной (понимая, что на её месте сейчас в принципе могла бы оказаться любая другая).
Безусловно, были ночи, когда Я. уходила в одиночестве, были парни, которые наутро желали продолжить знакомство, но им Я. отказывала – узнавать друг друга такими, какие они есть на самом деле, значило снова сомневаться, снова бояться не соответствовать, снова не верить.
Правда, получать удовольствие от секса удавалось не всегда – мешало несвежее постельное бельё в их квартирах. Вместо всего Я. думала, как же они до сих пор не поняли, что погружение собственного тела в благоухающую только что расправленную постель – вот истинное удовольствие.
Декламация № 8/1
Очередное полуобморочное состояние
выражать…
Вы – рожать?
Нет, закреплять петлю на люстре, забыв
наполнить кормушку синичную за окном.
Странно, но я всегда хотела броситься под автобус.
Мне больше ничего уже не хочется, особенно жить =
перерабатывать
