для сирры.
Рафэль горячо выразил признательность столичному гостю, пригласил того на обед, но Майн вежливо отказался, сославшись на то, что уже обещал де Трасси:
– Совместный ужин с вашей супругой, надеюсь, принесёт большую пользу ей, нежели развлечение меня, здорового, – тактично поставил точку в своём отказе лекарь.
– А ноги? – встряла в разговор взрослых Маша.
– Что «ноги»? – лекарь впервые внимательно посмотрел на присутствующую девушку.
– У матушки кожа начинала мертветь, ей же надо было… – под пристальным взглядом Маша последние слова пролепетала нерешительно, страшась вызвать улыбку у столичного светила местной науки.
– Вот как? – лекарь разглядывал девушку.– Всё верно. При опустошении магического резерва там, где у тела проблемы, начинается необратимый процесс. Тело, можно сказать, сгорает. К слову, был удивлён узнать, что некая молодая сирра справилась с кризисом…
Маша смущённо покраснела, так как все глаза сейчас были устремлены на неё.
– … Не знаю, как удалось этой девушке, не получившей образования в Академии, остановить распад магии уважаемой сирры, но, смею надеяться, в дальнейшем услышу о ваших новых успехах. Боюсь, моя помощь оказалась бы мало эффективной без вашего своевременного вмешательства.
Лекарь улыбнулся, наверное, испуганный вид девушки его позабавил. Маша выдохнула. А Илария протянула руку к дочери:
– О, милая, иди ко мне! Я так люблю тебя!
Гость не стал дожидаться окончания сцены, которая в данную минуту у кого угодно могла вызвать слёзы умиления. Откланялся и сказал, что подождёт гонца от де Трасси в гостиной. Мужчины вышли, а оставшиеся в спальне женщины продолжили щебетать, нахваливать сообразительность Мариэль.
«Ух, ты, неужели ещё и лекарский дар?» – радовался тем временем Голос, перебивая вопросы тех, кто его не мог слышать, и как будто уже забыл о своём пренебрежении, высказанном недавно.
Маша еле сдержалась, чтобы не ответить вслух: «Это не дар, это первая медицинская помощь! И замолчи, пожалуйста, я не могу одновременно разговаривать со всеми!» – надежда Голоса и остальных, как ни странно, в этот момент совпадала, но не рассказывать же всем подряд о полученных знаниях в «подземелье» Белой Владычицы!
Понемногу радость стала сдержаннее, Жанетту с Наной отправили заниматься своими делами, а Мариэль прилегла рядом с матушкой. Они тихонько переговаривались о всяких мелочах. Для Мариэль приготовили комнату, чтобы не беспокоить больную госпожу перемещениями. Но Маша с удовольствием осталась бы здесь навсегда, если бы не Голос, из-за которого вообще невозможно было беседовать с настоящими и, надо сказать, более желанными собеседниками. А напугать добрую женщину Маша хотела меньше всего.
Она вздыхала и думала о матери, оставленной в Московской двушке: обнимает ли её кто-то, успокаивает ли сейчас, лечит ли так же, как Маша эту женщину?
В какой-то момент Илария облизала пересохшие губы, и Маша встрепенулась:
– Сейчас, налью отвар! – слезла с трудом с кровати, запутавшись в юбках.
– О, милая! Ты такая светлая стала! Ирминсуль как будто… – женщина запнулась.
– Сделал меня лучше? – рассмеялась Маша, ибо Голос прокомментировал паузу на свой лад и был при этом жалок в своём раздражении, как обычно. – Надеюсь, что я смогу исправить все те ошибки, что совершила до… до Ирминсуля.
Илария снова умильно ахнула. Девушке пришлось идти мимо окна, и Маша привычно заглянула в полностью очищенное от инея окно: к приходу столичного гостя служанки привели комнату в идеальный порядок. Во дворе, на своём месте, стояла чёрная фигура.
«О, смотри-ка, не провалился! – оживился Голос. – Надеюсь, он не к нам, это было бы слишком! Бр-р!» Но призрак, едва почувствовал на себе взгляд, ожил и протянул с мольбой свои рукава вверх. Пальцев у него тоже не было, как и лица. Теперь Маша это разглядела. Действительно, бр-р!
Она напоила матушку и хотела было уговорить её вздремнуть, но та попросила:
– Побудь со мной рядом, милая. Твоё присутствие для меня – огромная радость. Поговорим ещё немного…
Маша помогла ей опустить подушки и улечься удобней, сама села в кресло. Нерешительное привидение, которое не исчезало почему-то при свете дня, не выходило из головы, хотя Голос настоятельно советовал не обращать внимание: «Надоест ему – сам отвалится!»
– Матушка, я спросить хотела, – мысленно приказав Голосу заткнуться, Маша погладила бледную руку, лежащую поверх покрывала. – Расскажите, пожалуйста, кто такой Вестник?
Вопрос, мало сказать, удивил женщину, она приподнялась и внимательно взглянула в лицо дочери:
– Почему ты спрашиваешь, Мариэль? Что случилось?
«Сейчас начнётся! Я тебя предупреждала, дурёха!» – язвительно встрял в диалог Голос. И он был прав. Маша поспешила успокоить:
– Всё хорошо, ничего не случилось, матушка. Вы же помните, что я многое забыла. Вот некоторые слова сами собой всплывают в голове, а что они означают, я не понимаю. Это что-то страшное?
Г-жа де Венетт успокоилась. Улыбнулась дочери и ответно слабо погладила её пальцы:
– Я расскажу, обязательно. Надеюсь, ты никогда не встретишь Вестника, потому что это опасно.
– Почему?
– М-м-м… Тот, кто встречает Вестника, должен либо согласиться на его предложение, либо отказать. Оба эти поступка одинаково неприятны. Согласие несёт обязательства, которые порой сложно выполнить, отказ – вынуждает тебя отвергнуть чужую боль. Знать, что ты, возможно, стал причиной чьих-то проблем, очень печально, и забыть это невозможно…
– А к вам приходил когда-нибудь Вестник?
– О нет, милая, это очень сильная магия некромантов. Молю Владычицу, чтобы никто из вас, моих детей, никогда не стоял перед подобным выбором.
На языке Маши так и вертелся очередной вопрос, но она решила его задать человеку, который чувствовал бы себя значительно лучше, чем бледная засыпающая женщина. Илария быстро погрузилась в сон, а Маша ещё немного посидела в кресле, боясь её разбудить, потом прошлась по комнате и задумчиво остановилась у окна. Чёрный Вестник теперь не столько пугал, сколько вызывал жалость, как Кентервильское привидение. Если бы его целью было навредить, наверняка бы он уже это сделал.
Размышления прервал лёгкий звук приоткрывшейся створки двери – заглянула Жанетта, покрутила головой, увидела, что больная уснула. Повернувшейся на звук Мариэль сделала энергичный жест, приглашая выйти из комнаты. Но Маша поманила служанку пальцем внутрь.
– Прибыла сирра Люсиль, напоминают об обеде, на который вас приглашали вчера,– тихо сказала служанка приблизившись. – Вам нужно переодеться. Она отправила господина лекаря в замок, а сама сказала, что вас с Антуаном подождёт здесь.
– Хорошо… Жанетта, посмотри ещё раз, пожалуйста, сюда. Скажи, ты кого-нибудь странного видишь внизу?
Служанка с любопытством вытянула шею. Внизу, по двору, сновали слуги, расчищая постоянно падающий снег, и только чёрная фигура оставалась неподвижной:
– Кажется, все свои… Хотя, если вы о нашем странном управляющем…
Маша вздохнула: если Гарри Поттер один слышал змеиные голоса, и это был плохой признак, то ситуация, в которой она одна видит Вестника, уже говорит сама за себя. Хорошо, что в гости здесь иногда ходят порталами и не придётся спускаться к этому…
– Да, он, наверное, странный. Пойдём одеваться.
Рассказ Иларии лишь слегка прояснил вопрос. Пока Жанетта
