– Уговор не дает вам права лапать наших женщин! – Старик рассвирепел, и его морщинистое лицо исказилось от гнева.
Хотя Алек и не мог вспомнить его имени, это лицо было знакомо ему с детства. Еще в те времена он считал его древним старцем. Прошедшие с тех пор годы наложили свой отпечаток, и морщин стало намного больше, к тому же старик весь дрожал. Он отважно осмелился бросить вызов полковнику, будучи безоружным.
Алек склонил голову, сознавая неуместность своего жеста.
– Вам не стоило сюда приходить, – сказал он. – Пришлите ко мне вашего лэрда, и я поговорю с ним.
– Нас осталось так мало, что нам не нужен предводитель, – ответил старик.
Алеку хотелось расспросить Лейтис о судьбе остальных: о том, что случилось со смешливым Фергусом и суровым Джеймсом, с их отцом, который всегда был так добр к нему. Но он не задал вопроса, предпочитая не знать горькой правды.
– Дядя – это все, что осталось от моей семьи. – Лейтис будто подслушала его мысли. Она вздернула подбородок и плотно сжала губы.
Они обменялись взглядами. Он не мог исцелить ее от боли, и она не догадывалась о мгновенном раскаянии и горечи, охвативших его.
– Возвращайтесь к себе в деревню, – обратился он к скоттам. – Я скоро отпущу Хемиша.
Тут заговорила старуха:
– Почему?
Ее он не узнавал. Или она так сильно изменилась за эти годы, или он просто не встречался с ней в детстве.
– Вы просите меня о сострадании, так зачем спрашивать? – ответил он вопросом на вопрос и слегка усмехнулся.
– Англичанин всегда назначает цену за свое благодеяние. – Она смотрела на него недоверчиво прищуренными глазами.
– Я возьму вас заложницей, чтобы гарантировать его лояльность. – Он протянул руку и обхватил запястье Лейтис.
– Нет! – возразила она гневно, пытаясь вырвать руку.
– Теперь ступайте, – сказал он остальным, – и я обещаю вам свободу и безопасность. Если помедлите, останетесь здесь узниками.
И они отступили, попятились, оглядываясь через плечо и, должно быть, поражаясь собственной дерзости, потому что их нежелание уйти можно было истолковать как вызов. Они хотели спасти одного, но потеряли другого члена клана.
Возможно, это их научит действовать в будущем более разумно и осмотрительно.
В конце концов, он ведь солдат, Мясник из Инвернесса, как прозвали его сами шотландцы, человек, репутация которого ужасна, а намерения смертоносны.
Алек улыбнулся и пошел в покои лэрда.
Глава 5
Мясник махнул рукой, и из тени появился человек. Его лицо было неестественно худым, нос и подбородок острыми. Он пошел за скоттами, провожая их к выходу. Мясник держал Лейтис за руку крепко, но не причиняя боли.
Она мысленно слышала голоса братьев, отчитывавших ее за глупость, а также тихие стоны матери и гневные тирады отца. Остальные голоса неузнаваемы и не очень ясны. Возможно, это голоса жертв Мясника?
Что она натворила?
Он открыл дверь, посторонился давая ей пройти, потом повернулся к своему адъютанту.
– Покарауль мою гостью, Харрисон, – сказал Мясник. Харрисон кивнул и занял позицию у двери.
– Мне надо выпустить волынщика, – сказал Алек, глядя на Лейтис.
– Вы действительно его отпустите? – спросила изумленная девушка.
Его улыбка ее удивила.
– Я хозяин своего слова, – ответил он и помолчал немного, ожидая ее реакции.
Но она не доставила ему этого удовольствия. Однако казалось, не высказанные ею слова реют в воздухе, разделяя их. «Ни одного англичанина нельзя назвать человеком чести».
Он закрыл за собой дверь и оставил ее в одиночестве. В отчаянии Лейтис оглядывала комнату. Она помогала ухаживать за умирающим лэрдом и потому хорошо знала эту комнату.
Лейтис снова открыла дверь в зал клана. Харрисон все еще стоял на страже у двери спиной к ней.
– Оставайтесь на месте, мисс, – сказал он спокойно, будто мог ее видеть. Возможно, он почувствовал ее ужас.
– Он не может держать меня здесь, – заявила Лейтис, стараясь скрыть свой страх под бравадой.
Харрисон покосился на нее. Как ни странно, его лицо становилось еще менее привлекательным, когда он улыбался.
– Не может? Он командир полка. Он может делать все, что ему заблагорассудится, – ответил Харрисон и, протянув руку, захлопнул дверь прямо у нее перед носом.
Девушка повернулась и оглядела свою темницу. У стены стоял довольно необычный сундук со множеством выдвижных ящиков, перетянутый коричневым кожаным ремнем. Он был основательно потрепанным. Должно быть, Мясник всюду таскал его с собой в своих странствиях.
Мясник явно выбрал эту комнату для себя.
Кем же ей предстояло стать – его заложницей или наложницей?
Лейтис обошла вокруг стола и остановилась, глядя на разложенные полковником карты. Она и не подозревала, что озеро так велико. Оно простиралось до залива. Каждая крошечная пометка на карте, по-видимому, обозначала деревню, а более крупные значки указывали на другой форт, еще одно темное пятно на шотландской земле. Судя по всему, англичане собирались здесь обосноваться надолго.
Стук в дверь означал появление еще одного молодого человека, принесшего на голове двойной матрас, под которым его почти не было видно. Она наблюдала, как он свалил его на постель, потом отступил к двери и застенчиво ей улыбнулся.
– Я не стану делить с ним ложе. – Она отступала все дальше и дальше, пока не уперлась спиной в стену.
– Об этом мне ничего не известно, мисс, – сказал он, и его щеки вспыхнули ярким румянцем. – Мой долг – обеспечить полковника всем необходимым. – Он наклонился и аккуратно уложил матрас на раму, потом потрогал его, уминая обеими руками. – Я должен был набить его сеном, – сказал он, обращаясь к кровати, – но сено пахло лошадьми и навозом.
Она ничего не ответила, только наблюдала за ним, пока он, ходил вокруг кровати. Она отступила подальше, но он, кажется, не заметил этого, настолько был поглощен своим занятием.
– Поэтому, – продолжал он, – я набил его травой и сосновым лапником. Но еще я положил туда немного цветов, – доверительно добавил он, оборачиваясь к ней.
Он вдруг улыбнулся, и его улыбка почему-то напомнила ей частые проказы Фергуса. И это внезапно пришедшее воспоминание ее отрезвило. Она отвела глаза от молодого английского солдата: уместно ли ей им увлечься?
– Я принесу вам ужин, мисс. – Он направился к двери. – Могу я быть вам еще чем-нибудь полезен?
– Вы всегда спрашиваете арестанта о его вкусах и желаниях? – спросила она, раздраженная его бодрым тоном.
– Но вы не узница, мисс, – ответил он серьезно. – Вы гостья полковника.
Она не нашлась что ответить, и он закрыл за собой дверь.
