— Если флот не вернется, то мы не продержимся и трех дней…
Новый Орлеан
Белые паруса на горизонте не приближались, а вроде, как показалось Алексею Петровичу, даже удалялись. Подполковник бросил искоса взгляд на команду. Матросы хоть и поглядывали на неизвестный корабль, но тревоги не проявляли, хотя короткоствольные пушки готовили к бою, да из железной трубы корвета густо повалил дым. Паровая машина сильно лязгала, и теперь палуба чуть дрожала под ногами.
— Это британцы, Алексей Петрович!
Ермолов обернулся, услышав за спиной спокойный голос капитана: потомок татарского бека, каких насчитывалось очень много в русской истории, причем некоторые из них, такие, как Борис Годунов, ставший Московским царем, являлись истинными патриотами России и привнесли большой вклад в ее становление.
Представители этого типично сухопутного народа, сыны которого заполонили ряды русской кавалерии, особенно в уланских полках, теперь стали служить и на морях, что было очень удивительным делом. Но капитан корвета нравился Ермолову — знающий, опытный офицер чувствовался в каждом его слове и жесте.
— Бегут, мерзавцы!
Чероков презрительно улыбнулся и добавил такую матерную конструкцию, что Алексей Петрович, считавший, что ругань вливается в русского человека с материнским молоком, восхитился.
Таких замысловатых оборотов подполковник не слышал. Тут было все — и поминание предков британцев, и их сомнительные связи с кровосмешением, и оценка коварства островного народца с добавлением сочной экспрессии морской души, покрытой замысловатой вязью прекрасных, истинно татарских узоров, многие из которых Алексей Петрович услышал впервые, хотя рядом с его поместьем жил потомок касимовского мурзы.
— А чего ж они бегут-то?
— Так по ветру сподручнее! Мы даже на полных парах догнать не сможем! Тяжеловат ход у моего «архангела», да и угля потратим много, его у нас и так в ямах почти не осталось. Только у французов бункера заполним, там наша угольная станция есть.
— А если бы их двое было? — посмотрев на горизонт, осторожно спросил Алексей Петрович, показывая рукой на белые пятнышки парусов.
— Тогда бы мы от них убегали! Супротив ветра догнать нас никому невозможно. Машина!
— Ага… — крякнул в ответ Алексей Петрович, чисто русским жестом потирая затылок и собрав поперечные морщинки на широком лбу. Теперь он стал понимать кое-какие азы морской тактики.
«Замысловато воюют, все им учитывать надо! И ветер, и течение, и отливы с приливами, прах бы их всех побрал!»
Ему сейчас очень хотелось ступить на твердую землю и больше никогда не видеть этой бескрайней пронзительной синевы внизу и вверху, что смертельно осточертела за многие дни.
— Я вижу, господин коллежский асессор, — капитан усмехнулся, словно прочитав мысли, пробежавшие по лицу собеседника, — вам очень хочется вступить на «землю обетованную». Посмотрите на север, вон туда, словно темная каемочка расплывается от края до края. Там Новый Орлеан, к вечеру вы получите то, что желаете!
Портсмут
— Вы сами загнали свой флот в ловушку, господа англичане! И теперь узнаете, как лиса давит в сарае кур!
Улыбка на лице контр-адмирала Алексея Самуиловича Грейга не предвещала ничего доброго. Именно он несколько недель назад предложил уничтожить британские линкоры прямо в базах накануне высадки десанта на Остров и тем самым не дать возможности английскому флоту помешать проводке огромной транспортной флотилии.
Как водится на флоте и в армии, принцип — «всякая инициатива наказуема» и «тот, кто предлагает, тот и выполняет», планирование и проведение операции поручили именно ему, и сейчас тридцатилетний адмирал испытывал ликующую радость.
Густой лес высоких мачт, похожих на кладбищенские кресты, заполонил гавань и рейд, постепенно вырастая по мере приближения броненосцев. Здесь находилось никак не меньше четырех десятков кораблей, больше половины которых представляли линкоры.
— Подать красную и зеленую! — негромко приказал Грейг.
На русском флоте флажные сигналы дополнялись пуском сигнальных ракет. Обычные придворные «шутихи» стали самым важным инструментом у сигнальщиков, и об их прежнем качестве все как-то позабыли. И теперь, получив условленный сигнал, русские броненосцы плавно отклонились вправо и начали сближение с английскими линкорами.
На последних царила суета, в суматохе бегали матросы — внезапность нападения русских, да еще в собственной базе, сыграла свою зловещую роль. Но выучка британских команд была отменной — якорные канаты рубились, а кое-где мачты стали укутываться белыми покрывалами парусов.
Вот этого допускать было нельзя!
Поймавший ветер корабль, давший полный ход, угловатому броненосцу никак не догнать, ибо защищенность на них пошла в ущерб мореходности, а в этой части у первых «кабанов» была совсем худая репутация. Усовершенствованные «быки» хоть и были более приличными ходоками, но угнаться за парусником тоже не могли, даже растопив на полную силу котлы и заклепав предохранительные клапана.
— Надеюсь, Лисянский сообразит, что его задача добивать «подранков» и не лезть в драку?! — пробормотал адмирал и тут же выкинул из головы неожиданно возникшее опасение.
Хотя на русском флоте инициатива только поощрялась, но нарушение приказа или диспозиции каралось строго, а за неоправданные потери взыскивали в полной мере.
Но тут Грейг припомнил фамилию командора флотилии новейших больших миноносцев и снова усмехнулся. Замечательная у того была фамилия, как раз для поговорки про лису и курятник, да и моряк опытный, на Тихом океане пять кампаний отслужил.
— Ну что ж, остается только сражаться, а там будет видно, кому благоволят боги войны!
Грейг окончательно изгнал из головы все посторонние мысли, настроившись на смертельную схватку с умелым и опытным врагом, причинившим столько зла его Отчизне.
Мэдстоун
— Грязные ободранные вороньи пугала, вам бы только жирных клопов кормить! Вы — жрущие падаль похотливые свиньи, недостойные совокупляться даже с собаками! — Английский генерал осыпал бранью стоявших навытяжку новобранцев, а те в ответ откровенно ухмылялись, слушая столь замысловатую речь да запоминая эпитеты, которыми их наделяли.
Но такова британская армия — все лучшее идет на флот, а в солдаты рекрутируют всяческие отбросы общества — пьяниц, бродяг, разорившихся ремесленников, мошенников и прочих представителей социального «дна», от которых в обычное время принято держать свои карманы в опаске и не поворачиваться к данным типам спиной.
Попавшим на целый год в рекрутскую казарму новобранцам английские сержанты буквально выбивали из голов всю дурь и делали из собранной швали настоящих солдат, что уже шли в полевые батальоны, где и служили как надо.
— Вот лается, настоящая собака!
Громкие слова прозвучали на гэльском наречии, абсолютно непонятном для многих англичан.
— Не хотел бы я попасть под такую муштру!
— Да, поцелуй герцогини намного приятнее, — отозвался голос на том же языке, — чем этого усатого со словесной проказой!
Дружный смех раздался со всех сторон. Сидящие на земле шотландцы, а их легко было узнать по килтам, жизнерадостно заулыбались, несмотря на унылое состояние, в котором они находились.
Здесь была собрана добрая тысяча горцев, ранее служивших в 42-м Королевском шотландском полку. Гордые расцветкой тартанов «Черной стражи», еще позавчера они сжимали в руках ружья и высокомерно посматривали на британцев.
Однако прошлой ночью свободолюбивых хайлендеров окружили королевские драгуны 1-го полка, у недоумевающих солдат отобрали ружья и, не объясняя причин, всем скопом загнали за ограду, где раньше паслись овцы какого-то местного лендлорда.
И только сегодня горцы узнали, что в Шотландии высадились русские и там началось очередное восстание супротив английских оккупантов. Вот только присоединиться к соотечественникам в этой справедливой войне уже было невозможно. Сейчас им оставалось только скрежетать зубами в полном бессилии да в насмешку петь свои протяжные песни, ибо даже волынки и те отобрали.
— Знал бы позавчера, вскрыл бы брюхо этому усатому! — прошептал с угрозой один из горцев, но на него тут же шикнул сосед:
— Сиди уж, вон он как к своим солдатам относится, а нас вообще за людей не считает. Прикажет — так перебьют нас здесь всех, порежут на куски и не поморщатся!
— Прав Дугал, сейчас нужно помолчать, но лично я впился бы им зубами в глотки…
— С голыми руками против ружей не попрешь! — рассудительно ответил тот, кто добивался поцелуя герцогини. — Так что лучше давайте посмотрим, что будет дальше…
