– Имеют, – выдавила госпожа Халита.
Судя по ее недовольному виду, случалось подобное очень редко. Если вообще случалось. Похоже, школа пользовалась бесплатным трудом студентов без зазрения совести. И нехило экономила на наемных работниках.
– Хорошо, – улыбнулась я. – Если вас не затруднит, пришлите мне, пожалуйста, копии названных документов по магической сети. И еще. Мне бы хотелось точно знать, какая работа сколько стоит. Кроме работы на благо школы я ведь должна успевать учиться!
И жить нужно на что-то. А то ноги в сапогах уже не просто кипят, плавятся! Но пока секретарю необязательно знать о моих далеко идущих планах по захвату свободных вакансий в личных целях.
– Согласно договору, – уперлась госпожа Халита, явно не привыкшая сдаваться так просто, – мы можем направлять вас на отработку по нашему усмотрению!
Но и я договор читала, внимательно читала.
– Да, – покорно согласилась я, – вы можете направлять меня по своему усмотрению. Согласно договору. Но в том же договоре сказано, что при этом моя работа должна обеспечивать наиболее быстрый способ компенсации затрат. Так сколько платят за лабораторию, корпус и газон?
– У вас гномов в роду не было? – не то раздраженно, не то восхищенно спросила секретарша.
– Ни одного.
Госпожа Халита недоверчиво покачала головой:
– А такое впечатление, что каждый второй – гном!
Она вызвала магические документы, и вскоре я сидела в окружении парящих в воздухе платежек, справок, трудовых договоров и договоров на оказание услуг. Убрав все документы кроме трех (потом изучу), я озадаченно посмотрела на секретаря, которая спокойно занималась своими делами:
– Почему очистка лабораторной посуды идет дороже, чем пребывание в качестве добровольца у начинающих целителей?
По-моему, доктор-недоучка страшнее любого яда. Яд ведь необязательно трогать, а вот целитель тебя точно тронет.
– Посуда на кафедре ядов опаснее, – пояснила госпожа Халита, весело блеснув глазами. – Порою студенты такое насоздают… Даже самые опытные преподаватели не могут понять, что это.
Час от часу не легче!
– И вы допускаете туда таких, как я?
– У вас будет инструкция по технике безопасности и четкий порядок работы. – Она спрятала довольную усмешку. – Думаю, на кафедру ядов я вас и…
– Раз будут, значит, туда и пойду, – перебила я, не дав секретарю насладиться властью и послать меня принудительно.
* * *
Невысокий коренастый лаборант в белоснежном комбинезоне трижды заставил меня перечитать технику безопасности и пять раз порядок работы с грязными пробирками. Убедившись, что я не собираюсь скрести ногтями пятна и пробовать на вкус то, что осталось внутри, он подсунул мне аппарат, напоминающий глюкометр. Капля крови на острый носик – и лаборант, довольно пробурчав в бороду: «Устойчивость к ядам высокая, хоть сегодня не придется сидеть надзирателем», отвел меня в заставленную склянками и пробирками комнату. Посреди нее, над столом с высокими бортами, плавали разноцветные кляксы-краны.
Он выдал мне тонкие браслеты, напоминавшие белые резинки. Едва я надела их на руки, как кожу закрыла прозрачная пленка. Вместо респиратора натянула на голову браслет побольше – он создавал защиту для лица. Волосы я заплела, скрутила в узел и закрепила, воткнув в прическу стило.
– Мыть, – лаборант показал на полки громадного шкафа, заставленные держателями с грязной посудой. – Туда, – он махнул на пустой стеллаж, – чистые. Все вымоете, протрете освободившиеся полки, поставите посуду обратно.
Объем работ впечатлял.
– И сколько помощников лаборанта у вас тут должно работать? – полюбопытствовала я.
– Три, – пожал он плечами. – Но никто не хочет. А что?
– Ничего. Начну чуть позже, хорошо? – Я стянула с головы защитную резинку, сняла браслеты. – Я быстро!
Лаборант уныло бурчал что-то вслед, но мне было не до его переживаний. Я неслась в деканат, с которым успела за два дня сродниться как с собственной бабушкой.
– Или разделяйте объем работы на трех студентов, или платите все три ставки мне, – с порога выдала я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Гномы определенно отметились в вашем роду, Новакова! – покачала головой секретарша. Вытащила какие-то документы из магической сети, внимательно изучила. – Все три ставки в счет оплаты? Или поможете родному факультету? Две нам, одна… тоже нам, но в качестве пожертвования?
Ага. Кто бы мне пожертвовал.
– Да, две в счет оплаты…
Госпожа Халита расплылась в улыбке.
– А одну мне, – сказала я и быстро добавила: – Надо же на что-то покупать у вас форму?
И пошевелила плечами, привлекая внимание секретаря к нестандартному фасону. Тратить деньги я собиралась не на форму, но госпоже Халите об этом лучше не знать.
– Пожалуйста, выдавайте мне мою ставку сразу после отработки, – я попятилась к дверям. – Сегодня вечером я к вам зайду.
В царство пробирок я вернулась в приподнятом настроении. Сегодня у меня появятся наличные! Значит, можно будет написать родителям. Вот только что написать? Как объяснить, почему я не выхожу в интернет, не отвечаю на звонки и не связываюсь с ними по скайпу?
Уехала!
Тем более родители намекали, что мне неплохо бы отвлечься от больниц, спины и занятий для ее восстановления. Дескать, волонтерство – не самый лучший способ. Вот я их и послушалась.
А куда может уехать молодая девушка на три месяца зимой? На какой-нибудь курорт… Нет, не курорт. С курорта вполне можно звонить. А, вот! В тропики, в глушь, по программе «Назад к природе». Только море, солнце и никакого интернета с телефоном. И это письмо, мол, единственное, чтобы больше не ждали. Еле выпросила на него разрешение у инструктора, потому как не предупредила родителей, что уезжаю. Почему не предупредила? Не успела. Подвернулся горящий тур с очень выгодными условиями.
Угу, выгодными. Выгоднее некуда!
В него включены палатка, кот, говорящий куст, странный артефакт из четырех пузырьков, василиск, отряд наемников, обманутый наследник, непонятные способности мага ядов и потрясающая перспектива стать чьей-нибудь закуской! Из плюсов – почти здоровая спина и уверенность, что спустя три месяца я позвоню в дверь квартиры туроператора Глеба Борисовича!
Натянув защитные браслеты и налобник, я принялась за работу. Вначале с вдохновением перетаскивала пробирки на стол с кляксами-кранами, старательно терла. Потом веры в светлое будущее поубавилось. Использованной стеклотары меньше почему-то не становилось. Такое ощущение, что вместо одной отмытой пробирки в недрах шкафа зарождались две грязные. Да и отскребались стекляшки с трудом. Через три часа я уже люто ненавидела тех, кто их испачкал.
Обед я пропустила: ужасно хотелось получить все три ставки. Да и сам… хм… процесс увлекал. Было любопытно (чисто из спортивного интереса!): спустя сколько полок я решу случайно уронить пару десятков держателей на пол? И совершенно нечаянно растопчу в пыль часть испачканного неизвестно в чем стеклянного богатства?
Чувствуя себя киборгом, я носила, ставила, включала воду, мыла, терла, относила… И именно в момент, когда я радостно отметила, что шкаф наполовину опустел, в комнату вошел лаборант. Довольно оглядел ряды идеально чистых пробирок и… поставил на полку шкафа еще три держателя с грязными!
– Издеваетесь?! – вырвалось помимо воли.
В груди резко развернулась пружина. Волна магии прокатилась по лаборатории, жалобно зазвенело стекло. Я в ужасе зажмурилась, что-то звякнуло, охнул лаборант, и все стихло.
В голове вспыхивали и гасли панические мысли, живое воображение подкидывало картинки одну страшнее другой. Разгромленная лаборатория, осколки пробирок, прибитый держателем лаборант…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Выгонят из школы. С позором. Или посадят. И неизвестно, что лучше.
Сглотнув, я осторожно приоткрыла один глаз, потом второй. Вполне живой (правда, слегка бледный) лаборант оторопело ощупывал себя, борода тряслась, брови ползали по лбу, точно две лохматые гусеницы. А в комнате не осталось ни одной грязной посудины.
