14: Между переходами, по которым Ионафан искал пробраться к отряду Филистимскому, была острая скала с одной стороны и острая скала с другой: имя одной Боцец, а имя другой Сене; одна скала выдавалась с севера к Михмасу, другая с юга к Гиве… И сказал Ионафан: вот, мы перейдем к этим людям и станем на виду у них… Когда… они стали на виду у отряда Филистимского, то Филистимляне сказали: вот, Евреи выходят из ущелий, в которых попрятались они…
Англичане с успехом повторили хитрость Ионафана: небольшой отряд пехоты прошёл по ущелью между скалами Боцец и Сене, а турки, как когда-то филистимляне, решили, что они окружены и поспешили сдаться в плен.
«В ту ночь в Михмасе мы убили или взяли в плен всех турок и таким образом, спустя тысячи лет, британские войска успешно применили военные хитрости Саула и Ионафана…» — так спустя 5 лет написал в своей книге майор Вивиан Джильберт.
Узнавание цитат редко помогает в военных операциях, но для переводчика это умение часто может оказаться необходимым.
Известная библейская фраза «Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?» впервые встречается в Ветхом Завете в 13-й главе книги пророка Осии. Этими словами Всевышний призывает кару:
14: От власти ада Я искуплю их, от смерти избавлю их. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа? Раскаяния в том не будет у Меня.
Второй раз в точности эта же фраза встречается в Новом Завете в Первом послании к Коринфянам. Но там ее смысл полностью противоположный — это насмешка над бессильными смертью и адом:
54: Когда же тленное это облечется в нетление и смертное это облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: «поглощена смерть победой».
55: Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?
Кор. 15:54—55 И если в первом случае пунктуация соответствует смыслу, то во втором — конечно же, нет. Точнее было бы записать так: «Смерть! где твое жало?! ад! где твоя победа?!» В этом варианте дополнительная пара восклицательных знаков помогает выразить характерный для Нового Завета пафос торжества над смертью. Эту особенность пунктуации обязательно надо учитывать при переводе аллюзий на библейский текст. Например, в известном стихотворении английского поэта Алескандра Поупа две последние строчки очень близки к библейской фразе.
Александр Поуп Умирающий христианин к своей душе Искра Божья, покидай Остов смертный и взлетай! Дрожь, надежда, угасанье, Боль и нега умиранья! Спор, Природа, прекрати, И в жизнь позволь мне перейти. Шепчут ангелы: «Пора! Отходи, душа-сестра.» Чем я буду скоро взят? Ум уводит, застит взгляд, Глушит дыханье, мысли кружит — Это ли смерть? — душа, расскажи. Тускнеет мир; теперь в глазах Небес просторы, а в ушах — Звук ангельский. Сначала Дай мне крыла! Взлетаю я! О, ад! Победа где твоя?! О, смерть! Твое где жало?! (перевод Александра Шапиро) Alexander Pope The Dying Christian to his Soul Vital spark of heav’nly flame! Quit, O quit this mortal frame: Trembling, hoping, ling’ring, flying, O the pain, the bliss of dying! Cease, fond Nature, cease thy strife, And let me languish into life. Hark! they whisper; angels say, Sister Spirit, come away! What is this absorbs me quite? Steals my senses, shuts my sight, Drowns my spirits, draws my breath? Tell me, my soul, can this be death? The world recedes; it disappears! Heav’n opens on my eyes! my ears With sounds seraphic ring! Lend, lend your wings! I mount! I fly! O Grave! where is thy victory? O Death! where is thy sting?
В 1921 году Альберт Эйнштейн впервые посетил США. Эйнштейн был сионистом и его визит был туром в поддержку образования Израиля. Впрочем, великий учёный дал несколько лекций в Принстонском университете, где был награждён почётной степенью. Эйнштейн со школьной скамьи был с языками не в ладах, поэтому читал лекции на родном немецком.
На церемонии награждения президент Принстонского университета произнес такие слова: «Мы приветствуем нового Колумба науки, который в одиночку плывет сквозь мысли странные моря». Вряд ли Эйнштейн узнал эту цитату из Вордсворта. А ведь ему сделали самый серьезный комплимент, который может получить ученый в англоязычном мире — Эйнштейна сравнили не только с Колумбом, но и с Ньютоном.
Статуя Ньютона в Кембридже
В конце XVIII века Уильям Вордсворт учился в Кембридже. Из окна своей комнаты он видел статую Ньютона. Позже в ставшей классической поэме «Прелюдия» Вордсворт написал:
С моей подушки, освещенный светом Луны и добрых звезд, я видеть мог На постаменте статую Ньютона. Он держит призму. Тихое лицо Как циферблат ума, что в одиночку Плывет сквозь Мысли странные моря. (перевод Александра Шапиро) And from my pillow, looking forth by light Of moon or favouring stars, I could behold The antechapel where the statue stood Of Newton with his prism and silent face, The marble index of a mind for ever Voyaging through strange seas of Thought, alone.
Поэтические цитаты встречаются на каждом шагу, нужно только присмотреться. Взглянем, например, на подсластитель Sweet’n Low.
Подсластитель Sweet’n Low
Скрипичный ключ и нотный стан напоминают об английской колыбельной XIX века на слова Альфреда Теннисона.
Сладкий и легкий, сладкий и легкий, Ветер западного моря, Легкий, легкий, вдохни и подуй, Ветер западного моря! Над набегающими волнами пойди, Приди от угасающей луны, и подуй, Придуй его снова ко мне; Пока мой малыш, пока мой милый малыш уснул. (перевод Александра Шапиро)
