свергнутому дому Бурбонов. Несмотря на свои почти семьдесят лет, он возглавлял эмигрантскую армию, которая в 1814 году вторгнется во Францию вместе с союзными русско-австро-прускими войсками.
Все они, как говорится, «плели в Лондоне нити коварных заговоров» против революционной Франции. Правда, существует версия, что вся эта идея с заговором была разработана самим начальником полиции Наполеона Жозефом Фуше и претворялась в жизнь через его тайного агента Жана-Клода Меге де ля Туша, которого историк Виллиан Слоон образно называет одним из «негодяев, столь часто появляющихся из мрака в смутные времена».
Жермена де Сталь в своих «Мемуарах» в этом вопросе идет еще дальше, обвиняя во всем самого Наполеона. Она пишет:
«Этот заговор, послуживший поводом для бесчисленных злодеяний Бонапарта, был задуман им самим; он управлял заговорщиками с дьявольским искусством, которое следует описать во всех подробностях.
Он отправил в Англию якобинца, который мог заслужить право вернуться на родину, только оказав услуги Первому консулу. Человек этот, звавшийся Меге, явился среди эмигрантов, словно Синон[2], представивший себя жертвой греков, среди троянцев… Меге без труда ввел в обман несколько государственных мужей, управлявших страной в ту пору… Агент Бонапарта, притворявшийся его врагом, утверждал, что во Франции есть множество недовольных, готовых поднять восстание».
Этот Меге де ля Туш действительно был агентом тайной полиции. Прибыв в Лондон, он вступил в контакт с представителями британского правительства и французскими эмигрантами, в частности, с бывшим морским министром графом де Мольвиллем, соблазнив их планом заговора против Наполеона. Удалось ему «запудрить мозги» даже главе британской разведки в Мюнхене Фрэнсису Дрейку. Одновременно с этим Меге де ля Туш информировал обо всем французскую сторону.
Безусловно, обвинять одного Фуше в организации заговора против Наполеона нельзя. Да и зачем ему это было бы нужно? Не для того же, чтобы поднять свой авторитет, вовремя «раскрыв» заговорщиков? Это было бы слишком примитивно. По этому поводу очень верно пишет в своих «Мемуарах» барон де Барант:
«Не следует думать, что полиция собиралась руками агентов готовить покушения на Первого консула с тем, чтобы в последнюю минуту их раскрыть. Ни один полицейский не рискнет ввязываться в игру столь глупую».
Первопричина заговора находилась гораздо выше. Ведь трудно не признать тот факт, что одной из целей Наполеона была компрометация своих противников через представление их лидерами заговорщиков. Кроме того, его полиция стремилась заманить в заготовленную ловушку представлявших большую опасность бурбонских принцев.
Была у Наполеона цель и «покруче». Четкую формулировку этой цели можно найти в «Мемуарах» мадам де Сталь:
«Но зачем было Первому консулу разжигать заговор против самого себя, грозивший ему столькими опасностями? Все дело в том, что он нуждался в предлоге для перемены формы правления; что же касается заговорщиков, то он не сомневался, что сумеет вовремя их остановить…
Не существовало никакой явной причины для перемены порядка вещей и требовалось сослаться на заговор, в котором были бы замешаны англичане и Бурбоны, разжечь, таким образом, пыл сторонников революции и с их помощью, якобы для предотвращения возврата к старому порядку, ввести во Франции порядок ультрамонархический. Замысел этот кажется весьма сложным, между тем суть его была весьма проста: следовало внушить революционерам, что их интересы в опасности, а затем предложить им помощь и защиту в обмен на окончательный отказ от былых принципов. Именно так Бонапарт и поступил».
Как бы то ни было, заговор явно осуществлялся под контролем консульской полиции, и Наполеон (особенно поначалу) знал о многих шагах заговорщиков. Министерство полиции еще со времен Фуше имело картотеку, содержащую более тысячи досье на особенно опасных роялистов. Она носила название «шуанская география».
Согласно планам лондонских заговорщиков, весной 1800 года Жорж Кадудаль, один из главарей контрреволюционного восстания в Вандее, должен был устранить Наполеона, напав на него с группой вооруженных людей, когда тот будет ехать из Парижа в свой загородный замок в Мальмезоне. Дело представлялось несложным: Первого консула обычно сопровождал отряд из десяти-двенадцати гвардейцев, которых при желании можно было перестрелять из засады в течение одной-двух минут.
По свидетельствам очевидцев, Жорж Кадудаль был фанатиком в самом полном значении этого слова. Родился он в 1771 году в Оре (Бретань) в зажиточной крестьянской семье. После окончания учебы он стал работать клерком у нотариуса. С 1787 года молодой человек увлекся новыми идеями, ставшими прелюдией будущей республики, но быстро разочаровался в них. В разразившейся после революции гражданской войне в Вандее Кадудаль уже воевал на стороне короля. Постепенно он превратился в одного из лидеров шуанского движения, стал генерал-лейтенантом королевской армии и главнокомандующим шуанской армией в Бретани. Он десятки раз рисковал своей жизнью, бывал в самых невероятных переделках и теперь без колебаний был готов предпринять все возможное, чтобы сместить Бонапарта, в котором он видел победоносное выражение ненавистной ему революции, узурпатора, мешающего законному королю из рода Бурбонов взойти на престол. В свое время министр полиции Фуше заслал двух своих агентов к Кадудалю, но тот оказался весьма проницательным и без труда разоблачил их. Обоих повесили на деревьях в назидание другим.
Историк А.З. Манфред пишет о Кадудале:
«Жорж Кадудаль в шуанском движении, в роялистской партии занимал особое положение. Этот бретонский крестьянин, не получивший образования, не умевший грамотно писать, был наделен от природы живым и острым умом, наблюдательностью и зоркостью охотника, умением вести за собой людей. Огромного роста, поразительной физической силы, он мог казаться неуклюжим медведем, если бы не сочетал эту тяжеловесную массивность с непостижимой ловкостью и изворотливостью. Он был фанатически предан делу Бурбонов и брал на себя самые сложные поручения. То не был заурядный убийца вроде Маргаделя[3], в иное время, например в Средние века, такой человек мог бы стать предводителем какой-либо религиозной секты или движения жакерии. В начале девятнадцатого столетия он стал одним из главарей шуанского подполья, и заносчивые чванливые аристократы беспрекословно выполняли приказы этого немногословного человека».
По поводу первой попытки покушения Жоржа Кадудаля Гектор Флейшман пишет:
«Однажды англичане воспользовались простотой и даже беспечностью, царившей в Мальмезоне, и попытались захватить Бонапарта, выехавшего в Париж всего с двенадцатью человеками эскорта. Кадулаль и сто его сообщников, переодетые в мундиры национальных гвардейцев, взялись за это предательское дело за вознаграждение в сто тысяч франков. Заговор вовремя раскрыли».
На самом деле все обстояло не совсем так. Действительно, согласно планам лондонских заговорщиков, весной 1800 года Жорж Кадудаль должен был устранить Первого консула, напав на него с группой вооруженных людей, когда тот будет ехать из Парижа в Мальмезон. Но Кадудаль, каким бы коварным и продажным его ни рисовали, был не таким человеком, чтобы с отрядом в сто человек нападать на двенадцать человек эскорта Наполеона. Как ни странно, человек
