Кроме неласковой природы на Кавказе русским приходилось действовать среди недружелюбно настроенного населения. Если на Балканах русские постоянно чувствовали поддержку со стороны местных жителей, то на востоке они не могли быть спокойны даже за собственный тыл. Антагонизм между турками и курдами еще не проявился (хотя лояльность курдов туркам уже стояла под вопросом), и ни от тех, ни от других русские не могли ожидать ничего хорошего. Помощь — и весьма деятельную — нашей Империи оказывали здесь главным образом армяне. Наконец, одной рукой сражаясь на фронте, другой русская армия должна была усмирять вновь взбунтовавшиеся Чечню и Дагестан. Все это диктовало специфику сложнейшего Кавказского фронта русско-турецкой войны.
В глубину
Кампания на Кавказе началась довольно буднично. В апреле войска Михаила Лорис-Меликова вышли в поход и поначалу шли, преодолевая не столько сопротивление турок (его не было), сколько ужасные дороги. Мухтар-паша, распоряжавшийся турецкими войсками в этом районе, решил сразу отступать аж на Эрзерум: русские силы он считал куда более многочисленными, чем те были в действительности.
Одним из первых шагов Лорис-Меликова стал наем в иррегулярную конницу карапапахов (терекеме, этническая группа азербайджанцев). Эти переселенцы с Кавказа, часто разыскивавшиеся в России за преступления, использовались теперь в качестве разведчиков. Сомнительный союзник, однако Лорис-Меликов здраво рассудил, что знающие местность всадники всегда пригодятся.
Л.Г.Бескровный, атлас карт и схем по русской военной истории; М., 1946
Русские начали собственно боевые действия со штурма Ардагана.
Поход на Ардаган диктовала география: оттуда имелись удобные дороги на Тифлис. Штурм организовали грамотно, так что взятие крепости не сопровождалось какими-либо сверх меры драматичными эпизодами. 10 мая Ахалцихский отряд вышел к Ардагану. До 15 мая шла разведка и подготовка к штурму, 16-го числа после энергичной артподготовки русские взяли отдельное укрепление возле города, а на следующий день пехота при хорошо организованной поддержке артиллерии выбила турок из самого Ардагана. Действие орудийного огня вообще оказалось устрашающим: некоторые укрепления были полностью разрушены. Бегство турок из Ардагана быстро приняло характер паники: громадные толпы пытались прорваться по мостам через Куру. Люди и повозки наползали друг на друга, перила разломали в свалке. Многие счастливчики сумели уйти в темноте, и османы в итоге лишились массы солдат. Не будучи убиты или пленены, турки-дезертиры покойно просидели остаток войны по кофейням.
Алексей Кившенко, «Штурм крепости Ардаган»
Соотношение потерь — 420 убитых и раненых у русских и около 2 000 погибших у турок — превосходно говорит об уровне организации наступления на серьезную крепость, возводившуюся при участии английских инженеров.
Взяв Ардаган, Лорис-Меликов проявил себя как осторожный военачальник. Он не стал преследовать отходящие войска Мухтар-паши, а сосредоточился на осаде Карса.
Мухтар-паша
Столь же спокойно в Турцию входил восьмитысячный Эриванский отряд Тергукасова, действовавший на южном фланге русских войск. Отряд без боя занял Баязет, и затем, оставив там небольшой гарнизон, медленно двигался дальше на юго-запад. Эта меланхолия не устроила Лорис-Меликова, и 11 июня он подстегнул Тергукасова приказом провести отвлекающий маневр, чтобы оттянуть на себя как можно больше сил главной турецкой армии.
Между тем Тергукасов со своим маленьким отрядом уже начинал теряться в диких пустошах и горах. Приказ есть приказ, и Тергукасов атакует ближайший к нему корпус Магомет-паши. Несмотря на равенство сил, русские преподали противнику урок тактики боя на пересеченной местности: пехота действовала в рассыпном строю под прикрытием действенного артиллерийского огня, конница взяла турок во фланг, и дело кончилось тем, что турецкий корпус рассеялся, а его командир погиб. Победа стоила русским всего 150 убитых и раненых. Однако своим успехом Тергукасов разворошил осиное гнездо. Отвлекающая операция оказалась значительно более успешной, чем надеялись: на маленький отряд развернулись основные силы турецких войск в этом районе — 18 тысяч солдат под личным руководством Мухтара и отдельный отряд в 11 тысяч штыков, вышедший из Вана. Последний 18 июня неожиданно появился против Баязета и взял его в осаду, что сразу поставило Тергукасова в критическое положение: в его тылу находился превышающий его числом неприятель, Баязет же теперь был обложен и нуждался в немедленной помощи. Ситуация неожиданно и непредсказуемо обострилась.
21 июня Тергукасов расположил свой отряд биваком, намереваясь дать войскам короткий отдых и заготовить продовольствие. Хотя впоследствии его обвиняли в беспечности, фактически он как раз показал себя толковым и распорядительным командиром: пока основная часть отряда готовилась к походу и приводила себя в порядок, вперед ушла сильная разведка — две роты и семь казачьих сотен под командой полковника Медведовского. Отдельный дозор отправился прикрывать фуражиров. Однако уже за час до полудня разведчики обнаружили многочисленного противника. Командиры обоих отрядов мгновенно сообразили, что надо делать. Один взобрался на командную высоту, другой запер вход в ущелье Даяр, ведущее к отряду Тергукасова.
Если бы русские проявили беспечность, отряд был бы захвачен врасплох и, несомненно, уничтожен. Однако в действительности именно турки неожиданно для себя напоролись на сильное организованное сопротивление, постоянно усиливавшееся по мере того, как поднятые в ружье роты Тергукасова прибывали на поле боя. Тактическая импровизация оказалась не самой сильной чертой Мухтара-паши. Серия атак кончилась контрударом русских во фланг туркам, после чего султанское войско обратилось в бегство.
Необходимо отметить одну специфическую черту русских войск в этом районе. Кавказский театр сам по себе таков, что воспитывает разумную инициативу у офицеров всех уровней. Бои, с кем бы они ни велись, идут в теснинах, на горных тропах, в дебрях. В этих условиях решающими для общего успеха могут оказаться действия любого капитана, отбор же ведется по Дарвину: плохой офицер быстро погибает со своими людьми. Поэтому Кавказ выковал, пожалуй, лучшие кадры тогдашней русской армии. Тергукасов принимал разумные, но самые естественные решения, так что не столько Мухтар-паша был побежден Тергукасовым, сколько офицеры и солдаты на русской стороне оказались на голову выше своих турецких коллег, опрокинув двукратно превосходящего противника.
Тергукасов праздновал победу, но был несколько озадачен отсутствием связи с другими отрядами. В первую очередь, к нему навстречу шла колонна генерала Геймана, но от нее вестей не было.
Иван Айвазовский, портрет Михаила Лорис-Меликова
Колонну Геймана Лорис-Меликов отправил для взаимодействия с отрядом Тергукасова. При этом русские войска на небольшой период утратили
