координацию. Гейман понес серьезные потери, безуспешно штурмуя Зивинское плато, но так и не сумел пробиться дальше для совместных действий с Тергукасовым. Гейман серьезно недооценил турецкий отряд, занимавший позиции у Зивина. Он полагал, что легко отбросит турок, но фактически лобовая атака сорвалась под мощным огнем орудий и пехотного оружия, а кавалерия, отправившаяся в обход, прибыла поздно, и в итоге не смогла оказать внятной поддержки пехоте. В итоге Гейман потерял около 900 человек убитыми и ранеными и отступил. Это была достаточно болезненная неудача — гигантских резервов на Кавказе у русских не водилось.
Теперь турки, собравшись с силами, могли выставить против отряда Лорис-Меликова мощный корпус, причем корпус, способный угрожать флангам осадной армии под Карсом. Меликов отошел несколько назад от города на лучшие позиции, причем отступление было проведено спокойно и организованно. Однако мысли взять Карс с первого захода пришлось оставить. Так после серии явных тактических успехов русский план кампании неожиданно затрещал по швам по причине недооценки численности и возможностей противника. Между тем Тергукасов наконец узнал о причине обрыва связи с собственными тылами: крупные силы Фаик-паши в его тылу блокировали Баязет и прервали сообщение. В этих условиях он мог только скомандовать общий отход для спасения своего отряда и вызволения Баязета. Однако теперь ему предстоял сложный марш под постоянным нажимом наступавшего на пятки противника.
Отступление велось в полном порядке, тем не менее Тергукасова серьезно отягощали армянские беженцы. Иррегулярные турецкие части проносились через их селения, как саранча, поэтому отряду пришлось взять под защиту избиваемых местных христиан. На лафете мог ехать какой-нибудь старик, между колоннами казаков попадались арбы беженцев. Более надежного места для них не существовало. С Тергукасовым отступало около 2500 семей.
Несмотря на отчаянное положение Баязета, Тергукасов удержался от по-человечески понятного порыва идти на выручку немедленно. Сначала он отошел на Игдырь (городок Эриванской губернии), где сбросил обременяющий армию обоз, разместил беженцев, пополнил боекомплект. Теперь Эриванский отряд, уже показавший блестящие качества при успехе и неудаче, имел возможность спасти изнемогающий гарнизон Баязета.
Пока происходили все эти маневры, отдельная борьба шла в приморской части страны. Для действий на побережье Черного моря русские создали отдельный Кобулетский отряд. Это слабое войско продвигалось медленно, к тому же оно отбивалось от партизан в Аджарии. Вдобавок пришлось выделить отдельный отряд для отражения десантов турок в Абхазии. Абхазское побережье было слабо освоено и вследствие этого плохо защищено, так что турецкие десанты и бомбардировки встречали мало сопротивления. К тому же абхазы, капитулировавшие даже позже Шамиля, восстали. Однако перед турками открылась та же самая проблема, что перед русскими. На абхазском побережье почти не было защитных сооружений, но там не только укреплений, а и вообще почти никакой цивилизации не было. После того как восставшие племена сожгли Сухум (совсем маленький городок), Гудауту и Очамчиру, оказалось, что делать там больше и нечего. В результате мятежников и десантников достаточно быстро выдавили назад на турецкие корабли. Главной проблемой Абхазии как театра боевых действий была ее полная бесполезность: она не имела самостоятельного значения и даже никуда не вела. Так что уже в августе стрельба на берегу прекратилась: небольшие силы русских остались в одиночестве и только провожали глазами турецкие пароходы. Сухум некоторое время стоял городом-призраком.
Вообще, в этой части театра боевых действий война чаще выглядела как небольшие стычки. Воевавший на Кавказе Владимир Гиляровский оставил колоритное описание своей войны:
«Весело жили. Каждую ночь в секретах да на разведках под самыми неприятельскими цепями, лежим по кустам за папоротником, то за цепь переберемся, то часового особым пластунским приемом бесшумно снимем и живенько в отряд доставим для допроса… А чтобы часового взять, приходилось речку горную Кинтриши вброд по шею переходить и обратно с часовым тем же путем пробираться уже втроем — за часовым всегда охотились вдвоем. Дрожит несчастный, а под кинжалом лезет в воду. Никогда ни одному часовому пленному мы никакого вреда не сделали: идет как баран, видит, что не убежишь. На эти операции посылали охотников самых ловких, а главное сильных, всегда вдвоем, а иногда и по трое. Надо снять часового без шума. Веселое занятие — та же охота, только пожутче, а вот в этом-то и удовольствие».
Баязет
Осада Баязета стала одним из наиболее известных эпизодов всей войны, хотя солдаты гарнизона ни разу не напрашивались на роль героев. Городок, рядом с которым располагалась старая крепость, рассматривался как глуховатый тыловой пункт, но волей судьбы и турецких командиров он стал ареной драматических событий.
Первую крепость в этих краях построили еще в VIII веке до н. э. — тогда она принадлежала царству Урарту — одному из первых государств на планете. Впрочем, цитадель, построенную султаном Баязетом на рубеже XIV и XV веков, к 1877 году тоже трудно было назвать последним словом фортификации. Внутренний двор цитадели можно было обстреливать с окрестных гор (первые строители крепости не рассчитывали на обстрел из чего-то более мощного, чем лук), бойниц не имелось, не существовало даже парапетов. Стоит обратить внимание на известную картину, изображающую осаду: солдаты на ней лежат на стене, ничем не прикрытые от огня — и это реальная деталь. Однако наихудшим качеством крепости была легкость, с которой осаждающий враг мог отвести от нее воду. Собственного источника внутри не имелось, что автоматически сильно снижало ценность цитадели.
Тергукасов взял Баязет во время марша на запад без малейшего сопротивления. В крепости расположились батальон Ставропольского полка, две роты Крымского, три сотни казаков из Умани и с берегов Хопра, пешая команда кавказских казаков, пять сотен иррегулярной кавалерии, два орудия и госпиталь. Этот сборный отряд возглавлял подполковник Ковалевский, штатно — командир ставропольского батальона. На смену ему как раз к началу столкновений с турками прибыл подполковник Пацевич.
Ковалевский уже знал от лазутчиков о скоплениях курдских иррегулярных отрядов на турецкой службе неподалеку от крепости. Несмотря на угрозу, к нему «под падающий шлагбаум» приехала жена, Александра Ковалевская. В крепости она взяла на себя обязанности сестры милосердия.
Между тем по базару Баязета ходили смутные слухи, о скором нападении сообщали даже из соседней Персии.
В конце концов на совете у Пацевича было решено выслать сильный разведывательный отряд в сторону Вана для уточнения сил противника. К сожалению, подробности этого совещания нам неизвестны, красочная сцена в романе Пикуля — чистой воды вымысел. Однако общий результат известен. 4 июня из Баязета выступил отряд под началом Пацевича. В результате этот отряд налетел на многократно превосходящего неприятеля и принял бой. Почему для разведки направили отряд, включавший пехоту, неспособную при необходимости оторваться от конницы противника, сказать трудно в силу гибели обоих старших начальников (Ковалевского — на месте, Пацевича — впоследствии). Русский отряд быстро оказался охвачен с трех сторон и отступал в Баязет, постоянно неся
