Читаем без скачивания Двойник президента России - Владимир Круковер

И опять прошла секундная озабоченность мимо ушей, поел я мороженного, две порции своего любимого «Волшебного фонаря»[14], потоптался у автоматических игровых жуликов, изучая не автоматы, а рожи играющих олухов, прошелся по Красной Пресне, зашел в книжный магазин, купил первый попавшийся детектив в мягком переплете, чтоб помусолить перед сном и без сожаления выбросить, набил в ближайшем гастрономе пластиковый пакет продуктами и почапал домой.

Около бани, сворачивая в двор своего временного жилища, опять увидел эту маленькую шайку. Они явно следили за мной. Непонятно лишь, зачем? Ограбить? Ну не сейчас же, при ярком солнце. Выследить, где я живу? Опять таки — зачем?

На всякий пожарный и прошел мимо своего углового подъезда и зашел в подъезд следующий, благо кодовые замки там были сломаны. Поднялся до третьего этажа и осторожно, присев, чтоб с улицы меня не видели, выглянул в окно. Так и есть, вся стайка стояла во дворе и внимательно смотрела на подъездные окна. А внизу хлопнула дверь, кто–то из них вошел и теперь стоял внизу — больше не было слышно шагов, — пытался, наверное, по звуку определить, в какую квартиру я войду.

Я замер и навострил слух. Через некоторое время дверь опять хлопнула, но шагов не было — ушел. Я с прежними предосторожностями выглянул в окно. Постояли, посовещались, ушли. Я выждал еще несколько минут, поглядывая в окно. Нет, точно ушли, завернули за угол. Напротив высокий забор, двор голый, без деревьев и гаражей, спрятаться негде. Из квартиры вышла бабища с таксой на поводке, подозрительно посмотрела на меня, но ничего не сказала, прошла мимо. Я вышел на улицу и, оглядываясь, прошел в собственный подъезд, открыл квартирную дверь, взглянул еще раз в подъездное окно, зашел домой, заперся.

Явная слежка. Зачем, почему? С чем это связано? Не с тем ли, что прежний жилец номера в гостинице занимался детской проституцией? Уж, ежели на него организовали покушение (вернее, по ошибке — на меня), то насолил он, как видно, кому–то влиятельному. И если тот, влиятельный, работает с детьми, то организовать слежку за мной, человеком каким–то боком связанным с этой неясной ситуацией, ему ничего не стоит. Именно через БОМЖат, которых в Москве более 40 тысяч. Он мгновенно ставит под контроль все людные места, все вокзалы, станции метро. Ни одна милиция не обладает таким количество сексотов, как бандит, стоящий над беспризорниками!

Печально, подумал я. Придется съехать с этой хаты досрочно. Оставить ключ на столе и съехать. Хоть я во всех этих делах ни слухом, ни духом, рисковать не стоит. А то до собственного самоубийства не доживешь.

Последняя сентенция меня позабавила. Не дожить до собственного самоубийства — такой неудачи не испытывал и самый большой неудачник на свете. Что–то очень я стал легкомысленным в последнее время, живу, как играю. Человек играющий. Хомо люденус[15]. Но в целом мне нравился я нынешний. Раньше я жил в ожидании чего–то, а теперь жизнь была полной и энергичной. Каждый день я старался прожить так, будто он последний. Да и как иначе жить, когда оставшиеся дни на счету и считать их долго не придутся!

Я вызвал такси и собрал барахлишко. В руки попала та, присвоенная неправедным образом, папка, которую я та и не удосужился просмотреть. Но и сейчас этим заниматься было некогда. Я оставил ключ на столе, сходил в туалет и вышел на площадку. Спустился на один пролет и стал высматривать машину, которая подошла быстро. Я сел в «Волгу» и спросил, сколько будет стоить дорога до ВДНХ?

— Вместе с платой за вызов 180 рублей.

— Тогда довезите меня до входа на Ваганьковское, — сказал я, поморщившись.

Нет, если я не буду пользоваться метро, моих денег и на сутки не хватит. Впрочем, может частники стоят дороже?

Я остановил машину не доехав до кладбища и поймал частника. Тут цена оказалась вполне приемлемой — 60 рублей. И довез он меня туда, куда мне было нужно, — до гостиницы «Колос», где, как я помнил, всегда были бабки с предложениями частного жилья.

На сей раз плата за однокомнатную хату оказалась дешевле, всего 220 рублей. Правда и квартира была не в центре, а на Алексеевской. Выглядела она точно так же, как первая. Намек на мебель, старенький телефон, двухкомфорная плита и зазубренная вилка с треснувшей тарелкой и алюминиевой ложкой. Но мне пока было не до роскоши. Я обосновался на новом месте, заплатил за пять дней, договорился оставить (в случае преждевременного отъезда) ключ на столе и распаковал сумку.

Сперва я собирался покушать. Вечер уже наступил, хотя солнце бесновалось, как на Кипре. А я за весь день съел несколько (правда вкусных) бутербродов у Саакяна. Я выложил на кухонный стол помидоры, огурцы, крутые яйца, сметану, салат «Оливье» в пластиковой коробочке, телячью колбасу в нарезку, двести грамм конфет «Мишка косолапый», бутылку томатного сока и бутылку минералки и принялся за трапезу. Поел с аппетитом, остатки убрал в пакет, который тщательно завязал на горловине, уложил в старую кастрюлю и залил холодной водой. Такой, знаете, самодельный холодильник. Оставил только минералку, которую то же воткнул в кастрюлю, чтоб охлаждалась. Развалился на диванчике, близнеце всех убогих диван–кроватей периода развитого социализма, закурил. Сердце слегка покалывало, но не до такой степени, чтоб сосать нитроглицерин. Здоровье вообще стало немного получше, чем в Вязьме. Что–то этому способствовало: то ли климат, то ли энергичный образ жизни.

Теперь дошла очередь и до папки. Я открыл его с предвкушением некой детективной истории, будто участвовал в разоблачении грозного мафиозного клана. И промелькнула мысль, что, если там крутые материалы, то смогу продать их в какую–нибудь газету и не придется бегать по кафе, сшибать деньги. За сенсационный материал хорошая газета может заплатить нормальные бабки. А то и на телевидение предложить, тем, кто расследование организует.

Многочисленные детективы с участием журналистов — сыщиков промелькнули в моей памяти. И рядом с этими литературными приключениями стояли цифры. В долларах и со многими нулями. Я вообразил себе мафиозный концерн, который руководит всей это сорокатысячной армией бездомных детей, формируя из них проституток, нищих попрошаек, карманных воров, квартирных и чердачных воров (форточников), автомобильных воров (дворники, магнитофоны), распространителей наркотиков, шпиков и сексотов для слежки за кем–нибудь, несовершеннолетних гомосексуалистов… Да что там перечислять, почти по всем уголовным специальностям могут работать дети, которым некуда деваться.

Смогли бы вы спокойно жить в окружении сотен бездомных детей? Голодных, с расчесами на грязной кожи, с членистоногими насекомыми в складках лохмотьев и спутанных волосах головы? Пахнущих растворителем, которым от безысходности они выжигают свои мозги? Обреченных?!

Смогли бы вы жить, наблюдая за сверхбогатыми, которых в Москве гораздо больше, чем в любом другом городе России? На фоне их машин, стоимостью от 40 тысяч долларов и выше, на фоне их домов, где «скромная» квартирка тянет на 120 тысяч долларов, на фоне казино, где они проматывают толстые пачки зеленых, на фоне бань, где нормальный человек уже попарится не может — двухчасовый сеанс превышает среднюю месячную зарплату[16].

Смогли бы вы жить спокойно, зная, что в правительственных домах вашего города творятся акты вандализма, направленные против вас? Равнодушно наблюдать за «белым домом», где якобы ваши избранники занимаются духовным онанизмом? Спокойно жить, зная, что лобная площадь не перестала быть лобной, только свои акции палачи свершают в тишине шикарных кремлевских палат!..

Представьте на миг, что Кремль переходит в ведомство бездомных ребятишек. Может тогда аура многовекового зла над ним рассеется? Построил же президент Туркмении для беспризорников Дворец в центре Ашхабада. И, кстати, полностью покончил с беспризорностью. Ладно, там Восток. Но построили же когда–то чекисты Дворец для воспитанников Макаренко…

Или представьте Москву, в которой живут одни москвичи. Истинные!

Москву без разветвленной преступности, без нищих, без обдираловки, без лицемерия, без бесов с депутатскими полномочиями. Москву, где как в прежние времена люди спокойно и достойно гуляют по вечерам по ее прекрасным проспектам, в ее чудесных парках, спрашивают лишний билетик на концерты и спектакли, естественно, не экономя на хлебе, ходят в кино, катаются по чистым водам реки, где ничего и никого не бояться и где очень гордятся замечательным городом, Столицей Нашей Родины…

Нет представить такое трудно, да и незачем тешить себя мечтами. Жить и так скверно, а после мечтаний — еще и трудней.

И не нужно мне калечить оставшиеся дни этими глобальными идеями, всей этой сентиментальной идеологией. Что это меня вообще тянет на пафосные рассуждения, газетчик на прощание бунтует, что ли! Вот, открою папку, найду документы по преступлениями против детей, там посмотрим. Может быть и повезет.