«Старая ты змея, – подумал Ганф. – Тебя самого подослали». Ему стало тоскливо, но он быстро взял себя в руки: «Так. Все будет в порядке, если ты останешься верен логике. Чепе в социуме совпало по времени со сбоем в программе. Каким-то образом это ушло от внимания агентов ВРО. Может такое быть? Теоретически – да. Практически – нет. Начнем с внимательного изучения дела».
– Перенесите информацию на мой локальный компьютер, и вы свободны, – сказал он. – Я хочу прочитать все сам и немного подумать.
Борис сделал то, что велел ему шеф, и вышел.
* * *
Утром пришло уведомление о том, что Дэна через неделю отпустят на свободу после выполнения принудительных общественно-полезных работ, оплата за которые будет переведена на счет Милы, в качестве компенсации материального и морального ущерба. Предлагаемый трехдневный курс психотерапии в Центре «Счастливая семья» будет оплачен из штрафа, наложенного на нарушителя правопорядка.
– Что опять случилось? – проворчал заспанный Айвен, войдя в кухню.
Мила молча ткнула пальцем в монитор.
– Думаешь, его там… подремонтируют? – покрутив пальцем у виска, спросил Айвен.
– Не знаю. – Мила стала готовить кофе. Этот ритуал тоже был одним из прижившихся в ее доме анахронизмов.
Айвен сел за стол и молча стал наблюдать за процедурой. Мила обернулась и внимательно на него посмотрела.
– Моя мать тоже готовила кофе, – произнес Айвен.
«Сестра милосердия, сиделка, мама – старая песня, – подумала Мила. – Почему бы для разнообразия кому-нибудь не побыть папой?»
– Ты не похожа на нее, – добавил Айвен. – Вы – две противоположности. Так же как я и твой придурок Рихард. Садись, девочка моя! – Его тон стал язвительным. – Я налью тебе кофейку и намажу булочку маслицем.
Выражение ужаса на лице Милы заставило Айвена ухмыльнуться.
– Я… Я не хочу находиться с тобой в одном доме! – срывающимся голосом произнесла Мила.
– Обратись в «Семью». Скажи, что недовольна Новой Системой. Попроси, чтобы тебе вскрыли черепушку и вытащили биосивер. А до тех пор, где бы я ни находился, я буду знать, о чем ты думаешь и что чувствуешь. Связь дальнодействующая.
Вдруг Айвен болезненно зажмурился, потер лицо руками, а когда убрал ладони, взгляд его был ясным и внимательным.
Он встал и, приблизившись к Миле, подал ей руку.
– Можно, я тебе помогу?
Айвен взял у нее прихватку и вовремя убрал турку с закипевшим кофе. Мила растерянно отступила и опустилась на стул. Эта обратная метаморфоза напугала ее даже больше, чем превращение Рихарда в Айвена. Ведь он сейчас не притворялся, не ерничал, если ощущения ее не обманули. Айвен нарезал хлеб и бекон, сервировал стол и разлил ароматный кофе по чашкам. В полном отупении Мила наблюдала за его движениями.
– Сегодня мы во что бы то ни стало продумаем план действий, – пообещал Айвен, протягивая Миле бутерброд, – Обсудим все до мельчайших подробностей. Я съезжу на работу, возьму длительный отпуск. Я ведь не знаю что за тестеры и сканеры понатыканы в здании, где расположена наша фирма. Не хочется, чтобы ребята, проделавшие надо мной свой гениальный эксперимент, обнаружили неполадки в работе биосивера. Признаться честно, Рихард Сваровски – слюнтяй, и он мне совершенно несимпатичен.
– Разве… ты сейчас не Рихард? – изумленно спросила Мила.
Айвен бросил на нее быстрый взгляд и принялся жевать бутерброд.
– Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим компьютером? – спросил он.
Мила мотнула головой.
– Хорошо, – сказал Айвен. – Мне нужно воссоздать портреты моих бывших сослуживцев. Создам фоторобот каждого, а потом попрошу программу найти этих людей в сети. Логично?
– Зачем тебе это нужно?
Айвен взмахнул рукой, что могло означать: «Ну это же элементарно!», и кусок бекона, слетев с бутерброда, шлепнулся на пол. Малыш-уборщик выскочил из кладовки, притормозил возле бело-розового пласта на полу и, примериваясь, словно курица наседка, медленно над ним закружился, стараясь всосать в свои недра. В итоге, бекон застрял в поглотителе, от чего уборщик неистово взвыл и внезапно задымил.
– О, нет! – Мила подскочила к малышу, отключила и бережно взяла на руки. – Умер, – пробормотала она и со слезами на глазах вышла из кухни.
– Проклятье! Теперь я еще и убийца домашнего любимца, – пробормотал Айвен, возведя глаза к потолку.
Мила влетела в техническую комнату, расположенную в подвале и присела на ящик с запасными прокладками для домашнего салона красоты. Баюкая на коленях смердящего горелой изоляцией робота, она задумалась над своей горькой судьбой. Поплакать в свое удовольствие – это как раз то, чего ей не хватало в последние сутки.
Нарыдавшись вволю, она уставилась на безжизненного робота пустым взглядом. Его следовало со всеми возможными почестями опустить в мусорный бак для металлического лома и вернуться на кухню. Разговор с Айвеном намечался долгий, но Мила была не в состоянии сейчас его продолжать. Конечно, она знала, что прятать голову в песок это не выход, но как бы ей хотелось никогда не попадать в такую ситуацию.
Почему она так хотела создать семью? Что искала? Мила хотела заботы и хотела заботиться, хотела, чтобы дом вновь наполнился голосами. Ее микрокосм опустел, когда не стало бабушки, а через восемь лет родителей. Остались только воспоминания о том, как приятно было возвращаться домой, где тебя ждут. Неужели она искала это детское чувство защищенности? Потерянный рай. Жизнь показывала, что нет ничего незыблемого, а Мила продолжала искать постоянство. И чем менее вероятным казалось его существование в природе, тем больше ей хотелось его заполучить. Хотелось найти своего мужчину и строить с ним будущее, подарить себя, как целый мир, создать свою маленькую вселенную, где зазвучали бы детские голоса. И любоваться своим творением, как цветущим садом, который требует много труда, но взамен дарит радость, стократно превосходящую заботы.
Вошел Айвен, осторожно извлек робота из объятий Милы и, взяв с полки чемоданчик с инструментами, принялся демонтировать пострадавший механизм.
Мила уткнулась лбом в колени и изредка шмыгала носом. Через пять минут, окончательно успокоившись, она поднялась и, уходя, бросила напоследок:
– Спасибо, но не стоит тратить на уборщика время и силы, он давным-давно устарел.
– Но он ведь дорог тебе, как память, – пожал плечами Айвен. – Покопаюсь, раз уж начал.
– Как хочешь.
Мила отправилась туда, куда всегда уходила, чтобы прийти в благостное расположение духа – в свой сад. День обещал быть ясным и жарким. Подставив лицо ласкающим лучам солнца, Мила постояла рядом с буйно разросшимся кустом чайной розы, вдыхая любимый аромат. Будучи генным флороинженером, она питала страсть к созданию диковинных растений, но этот куст был неприкосновенным. Простое либо вычурное возникало под воздействием различных настроений. Конечно, играли роль и вкусы заказчиков, но чаще Мила творила для себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
