«Я уж думал, не получится… Но все вышло превосходно», – обрадовался Вильям, осматриваясь по сторонам. Да, как и следовало ожидать, Харту было куда идти. Он оказался в просторном, невероятных размеров, зале, напоминавшем храм. Очень высокий потолок, сделанный из прозрачного стекла со множеством небольших цветных вставок, на которых были изображены известные события из истории человечества. Над мраморно-каменным полом в воздухе медленно парили разные мировые реликвии: терновый венец, статуи Будды, черный камень Каабы. Стены были окрашены в белый и светло-зеленый цвета.
Вильям направился к выходу, который находился в другом конце зала. Как только он оказался на расстоянии пары метров от него, огромные двери сами распахнулись. Харт очутился в другом зале, его размеры казались еще большими. В нем прямо из красноватого мраморного пола росло множество самых невероятных цветов. Разнообразные фонтаны очень искусного скульптора украшали это место.
Харт переходил из одного помещения в другое. Их было так много, что, в конце концов, постоянно отвлекаясь на внеземную красоту бессознательного Джона Вэйла, Вильям перестал их подсчитывать. Но абсолютно невероятным стал тот факт, что последний из залов заканчивался открытой дверью, которая вела на усеянное цветами поле. Харт никогда еще не выходил за пределы бессознательного. Осмотревшись кругом на теплом открытом воздухе и увидев, как великолепная постройка смотрелась снаружи, он понял одно – Джону каким-то образом удалось полностью подчинить себе силу воображения, которое слилось с его бессознательным в одно целое. Это было невероятным открытием, которое находилось прямо перед глазами Вильяма.
– Вам нравится, мистер Харт?
От неожиданного вопроса, который донесся из-за спины, Вильям вздрогнул. Он резко обернулся.
– Извините, что напугал вас, я не хотел.
Перед Хартом стоял тот самый Джон Вэйл, который лежал на кушетке в его кабинете, только на вид не старше пятнадцати лет. Он был босиком, в длинном белом хитоне и улыбался своему гостю.
– Как это возможно? – полушепотом произнес Вильям, пытаясь понять происходившее. – Получается, вы контролируете свой внутренний мир полностью? То есть ваше сознание пребывает в вашем же бессознательном, как будто это внешний мир?
– Да, пожалуй, так. Думаю, это не должно вас сильно удивлять, ведь вы сами посещаете свой внутренний мир, скорее всего, тоже благодаря материализации сознания. И давайте, может, перейдем на ты, если это приемлемо, – Джон немного помолчал, а затем продолжил: – Просто ты раньше не сталкивался с кем-то еще, помимо себя, в чьем-то подсознании, именно это и вызвало твое недоумение. Наверное, у тебя есть вопросы. Я постараюсь дать на них ответы во время нашей прогулки.
После того как Вэйл закончил говорить, они вместе с Хартом двинулись вниз по пологому склону, густо покрытому зеленой растительностью. Вильям не стал долго копаться в своих мыслях и решил начать с того, что первым пришло на ум:
– Ты как будто ждал меня. Тебя нисколько не удивило чье-то появление в своем внутреннем мире?
– Нет, нисколько, – с улыбкой произнес Джон, который то смотрел себе под ноги, то пытался заглянуть за горизонт. – Если бы я тебя не впустил, ты вряд ли смог бы проникнуть сюда. Разве тебе не показалось странным, что мое подсознание было готово принять тебя безо всякого сопротивления?
– Да, – задумчиво произнес Вильям, – я даже как-то и не обратил должного внимания на легкость погружения в твое бессознательное. Хотя это, конечно, очень важный момент. Куда мы идем?
– Увидишь. Думаю, времени, которое мы потратим на прогулку, должно хватить на то, чтобы ты смог задать все интересующие тебя вопросы.
– Даже не знаю, мысли разбегаются, мне еще не доводилось сталкиваться с такой удивительной ситуацией.
– По этой причине я и не собираюсь тебя торопить. Подумай хорошо, что бы тебе хотелось обсудить со мной, а там уж разговор сам собой сложится.
Харту понадобилось время, чтобы собраться с мыслями. Джон Вэйл был первым человеком, который настолько владел ситуацией в своем внутреннем мире. Он намного обгонял даже самого Вильяма. Харт размышлял, одновременно рассматривая вдоль тропинки удивительных расцветок камни, которые походили на гальку.
– Как тебе удалось так изучить свой внутренний мир и так гармонично в нем все выстроить? – решил начать диалог Вильям.
– Этот вопрос сродни вопросу, каким образом у тебя получается проникать в подсознание другого человека. Ответить сложно, но я постараюсь. Мое детство прошло в очень бедной семье. Постоянные ссоры родителей в конце концов закончились разводом. Если бы не мое открытие внутри себя другой стороны реальности, то мне бы вряд ли удалось встретить радость в жизни. После развода меня взяла к себе тетя – мамина сестра. Меня и так переселили жить к ней, пока длились юридические тяжбы. А после того, как все произошло, я оказался никому не нужен. Она же оставила меня не из любви. Избавиться от меня ей не давала совесть, и тетя не раз мне об этом говорила. Кроме того, это прекрасно читалось в ее отношении ко мне.
Харт молча шел рядом и смотрел на проплывающие облака, когда Джон перестал рассказывать. Вильям думал над несколькими вещами сразу. Во-первых, о том, что существовали и другие люди, имеющие аналогичный дар, а значит, он был не одинок в своих способностях. Во-вторых, о том, как Джону удалось полностью локализовать все негативное и создать настолько полноценный и удивительный мир внутри себя. В-третьих, Харту хотелось знать, куда они шли.
Их беседа продолжалась после небольших перерывов, которые были необходимы Вильяму, чтобы собрать разбегающееся по сторонам внимание. Харта больше всего интересовал опыт Вэйла, который он получил в ходе взаимодействия с самим собой. Ведь этот уникальный опыт обустройства бессознательного Джона, при котором достигалось отсутствие связи внутреннего мира с внешним, мог стать лекарством для каждого. Но в дальнейшем разговоре Вильям понял одно – обстановка внутри подсознания Джона была заслугой дара, которым тот обладал. Его гениальность заключалась в умении отстроить свой внутренний мир. Даже Харту было бы непросто создать в своем бессознательном нечто подобное, руководствуясь объяснениями Вэйла. Обычному человеку такого результата, к сожалению, не достигнуть, потому как, помимо умения входить в свой внутренний мир, необходимо чувствовать, каким образом его правильно обустраивать. Без понимания того, как ухаживать за ним и умело поддержать в нем гармонию, что у Джона получалось на интуитивном уровне, такое бессознательное не возвести.
– Вот мы и пришли, – спокойным мягким голосом произнес Вэйл, проводя рукой впереди себя, – я хотел именно это тебе показать.
Вильям не верил своим глазам. Он с Джоном стоял на небольшом холме, откуда прекрасно просматривалась располагавшаяся внизу деревня. Простые хижины с соломенными крышами, колодцы, а главное – в поселении были жители. Кто-то шел с корзинами, в которых лежали фрукты и овощи, кто-то просто сидел в тени деревьев и разговаривал с товарищами. Воссоздать во внутреннем мире не воспоминания о людях, а самих людей… Материализовать их да к тому же сделать самостоятельными субъектами с собственными желаниями и волей – это потрясало воображение. Такое выходило за любые известные Харту рамки.
– Я готовился к чему угодно: дождю, который шел бы вверх, к радугам, формирующим шар, и другим геометрическим аномалиям, но это… Это в высшей степени поразительно! – произнес с трепетом в голосе Вильям, всматривающийся в деревню.
– Я рад, что ты оценил. Этот мир отличается от того, в котором пребывает мое тело. Здесь все будет по-другому… – мечтательно произнес Джон, а затем добавил с улыбкой: – Забавно, как складывается судьба, не так ли? Мне даже и в голову прийти не могло, что тетя поведет меня в психиатрическую лечебницу. Тем более что в этой лечебнице окажется такой непростой доктор. Все сводится к одному – случайностей не существует.
На этом Вэйл остановился и задумчиво стал рассматривать, чем занимались люди внизу. Было очевидно, что он не просто так демонстрировал Харту глубину своего подсознания. Его творение приобретало масштабы внутренней вселенной. Это означало, что он находился перед выбором: либо вернуться во внешний мир, либо остаться во внутреннем. Сознание у каждого только одно, и человек не может пребывать в двух мирах одновременно, хотя… существует столько исключений из правил. Тем не менее Джон явно этого не мог. Определить выбор, на котором Вэйл остановился, не составляло для Вильяма особого труда. На Харта возлагалась непростая задача – попытаться объяснить всем, кто находился во внешнем мире, то, что происходило с Джоном. Об этом не нужно было спрашивать, Вильям прекрасно понимал просьбу Вэйла безо всяких слов. Теперь все встало на свои места, в том числе причина, по которой пациент Харта впустил его в свое бессознательное.
