Эллен не понравился ее командирский тон, и она заупрямилась.
– Я хочу дождаться своего лота.
– Мы можем вернуться через час. – Фили уже двинулась прочь, поманив Эллен за собой к другой двери, ведущей к заднему коридору. – Что мы потеряли в этой давке? Пошли. Я сто лет не была в «Лоудз Инн». Скорее, к нам приближается Жиль.
– Я хочу остаться, выпить глоток вина, – сопротивлялась Эллен упорному намерению Фили увести свою новую подругу, с которой она ни с кем не желала делиться.
– Офелия! Блистательная, как всегда! – Усатый Жиль завладел рукой Фили для поцелуя. При этом лукавые голубые глаза смотрели на Эллен, просвечивая девушку, как рентгеном, и задержались сначала на груди, затем на пупке с пирсингом. – Кажется, не имел чести быть представленным?…
– Жиль Хорнтон – Эллен Джемисон, – буркнула Фили, не глядя на них.
– Очень рад. – Жиль поцеловал руку Эллен, благодаря чему та смогла убедиться, что усы у него вовсе не колючие, а мягкие, как шерстка у плюшевого мишки. От него исходил сильный аромат дорогого лосьона после бритья. – Позвольте, леди, проводить вас в оранжерею. – И одна многоопытная рука обвила за талию Фили, а другая – Эллен.
Через пять минут толкотни в душной оранжерее Эллен пожалела, что не послушалась подругу и не пошла в паб. Вино – теплое и сладкое – напоминало отраву, общество наводило тоску. Кроме донжуана Жиля ее атаковали Хантер с вопросом «Как поживает ваша дражайшая матушка?», несколько обитателей Пригорков с предложением «Не хотите ли вы поохотиться?» и даже сам сэр Джон: «Вы, наверное, та самая молодая леди, с которой я еду на скачки в Аскот?»
Когда Фили – категорически не желавшая общаться ни с кем – решительно вышла на террасу покурить, Эллен извинилась и выскочила следом за ней.
– Говорили тебе – сваливать надо. – Фили прикурила и протянула Эллен пачку «Мальборо».
Но та, не желая сдаваться, собрала всю волю в кулак и отрицательно покачала головой, продолжая сопротивление.
Вечер был хорош. Догорал закат, и в его лучах сад поместья выглядел торжественно и пышно, розы вокруг террасы старомодно благоухали. В зарослях тиса птицы пели свои вечерние серенады. Если прислушаться, можно было разобрать даже грохот, доносившийся из кафе: это «Ночные убийцы» играли второе отделение.
Сейчас, когда Эллен оказалась на свободе, ей уже совсем не хотелось возвращаться на аукцион. Ей хотелось сидеть в пабе, за столиком под открытым небом, потягивать холодное пиво и чувствовать, как прохладный ветерок развеивает тяжелую усталость этого долгого дня. Не будь Фили такой бесцеремонной, Эллен взяла бы ее за руку и предложила сбежать. У них за спиной раздались шаги, и к запаху «Мальборо» примешался другой, более крепкий.
– Офелия!
– Чу, я слышу запах серы, – присвистнула Фили, оборачиваясь.
Перед ними стоял Эли Гейтс, окутанный облаком дыма, с толстенной гаванской сигарой в руке. Вблизи он производил еще более сильное впечатление: высокий, с загорелым лицом в морщинах – лицо стареющего супермена с ярко-синими глазами. Он кивнул Эллен безо всякого интереса и обратился к Фили:
– Офелия, можно вам сказать пару слов наедине?
– Если это необходимо. – Фили пожала плечами.
Эллен чуть помедлила, ожидая, что ее представят загадочному Эли, но напрасно.
– В таком случае я вас покину, – сказала она и вошла в дом через дверь в дальнем конце террасы, чтобы миновать толчею в оранжерее.
Девушка оказалась в гигантской темной столовой, обшитой от пола до потолка дубовыми панелями. Огромный стол красного дерева, без стульев, был завален субботними газетами и приложениями к ним. Эллен огляделась по сторонам, пытаясь сориентироваться. Открытая дверь прямо перед ней вела, судя по всему, в бильярдную. Был виден угол зеленого стола и доносились удары кия по шарам. Ей хотелось заглянуть туда и спросить дорогу к туалету, но послышался знакомый баритон леди Беллинг:
– Вот ты где, оказывается! Я тебя везде ищу! Через пять минут ты должен быть в Голубой гостиной.
– Зачем? – спросил мужской голос, слишком ровный и лишенный классовых признаков, чтобы принадлежать сэру Джону.
– Ты сам знаешь, зачем.
– Она там?
– Нет.
– Зато он там, не так ли?
– Естественно, он там. Ты должен исполнить свой гражданский долг. Через пять минут.
Раздался звук удаляющихся шагов, а затем такой сердитый удар кия, что красный шар вылетел в открытую дверь, прямо под ноги Эллен. Последовала серия еще более сердитых ударов, и она подумала, что, пожалуй, не время наводить справки о расположении уборных в этом доме.
Эллен заметила справа две обитые панелями двери и решительно пошла к ним, носком ноги отправив шар обратно в бильярдную. Дернув ближайшую дверь, она неожиданно оказалась в огромном шкафу со столовым серебром.
– Интересуетесь серебром? Лучшие экземпляры проданы. Но если постараться, можно найти парочку настоящих древностей, – раздался за спиной тот же мужской голос.
Оглянувшись, Эллен увидела в дверном проеме силуэт мужчины. В руке он держал красный бильярдный шар. В полумраке трудно было разглядеть его лицо и определить возраст, но почему-то у нее возникла уверенность, что это и есть Джаспер Беллинг, или Шпора.
– Простите. – Эллен закрыла шкаф и повернулась к нему. – Но меня больше интересуют… как бы это сказать… фаянсовые изделия.
Он подбросил шар вверх и поймал его.
– Веджвуд? Минтон?
– Биде и унитазы.
Он рассмеялся, блеснув белоснежным зубами, и кивнул в сторону второй обитой панелями двери.
– Тогда вам туда. Свернете налево, пройдете до конца коридора, потом через двойные двери в главный зал, а оттуда под арку направо.
Эллен поблагодарила и, благословляя судьбу за то, что она избавила ее от участи жить в таком огромном запутанном доме, выскользнула в указанную дверь. За ней находился внутренний вестибюль, от которого ответвлялись бесчисленные коридоры. Открыв первую слева дверь, как ей и было велено, она очутилась в бильярдной, куда в тот же самый момент вернулся из столовой Джаспер – Шпора.
Он удивленно посмотрел на Эллен, и она, в ярком свете огромной люстры, на этот раз увидела его лицо. И едва она его рассмотрела, как тяжелая кувалда опустилась ей на сердце и расплющила его.
Эллен прекрасно знала, что такое выброс адреналина – ей не раз приходилось переживать это ощущение во время опасных спортивных экспериментов. Она прыгала с самолета, доверяя свою жизнь нескольким метрам парашютного шелка, бросалась с мостов и высотных кранов, привязанная эластичным жгутом за лодыжки, спускалась с гор на сноуборде, скользила по шестиметровым волнам на деревянной доске со скоростью двадцать миль в час Она знала вкус адреналина не хуже, чем вкус колы, и любила его, потому что в эти минуты чувствовала, что живет по-настоящему.
