– Ты что! И не вздумай! Гарри – местный вредитель. Он напалмом выжигает любую травинку, если та хоть на сантиметр возвышается над уровнем земли.
Фили находила возражения против любого лота, который вызывал интерес у Эллен. Впрочем, это было ей на руку, ведь она не располагала лишними деньгами, чтобы конкурировать с местными жителями, которые назначали подчас фантастические цены. У нее создалось впечатление, что здесь происходит негласное соревнование за звание самого богатого и щедрого гражданина Оддлоуда. Уход за газонами ушел за двести фунтов.
– Лот номер 20. Эли Гейтс соберет ваш урожай яблок, сделает из них для вас сидр и разольет его по бутылкам. Кто даст мне сто фунтов за этот лот?
Следующие семь лотов также предложил Гейтс. На взгляд Эллен, они были самыми интересными на аукционе, например: путешествие на воздушном шаре над долиной, во время которого Эли Гейтс в качестве экскурсовода расскажет вам ее историю, дегустационная экскурсия по винным погребкам Нижнего Оддлоуда с коллекцией марочных вин в придачу; еженедельная доставка свежих цветов в течение года.
Высокий, худой, бородатый Эли Гейтс – успешный предприниматель и истово верующий прихожанин, сидел в первом ряду на одном диванчике со своей маленькой толстой женой Фелисити, которой вздернутый нос придавал такой вид, словно она прижалась лицом к оконному стеклу.
– Не понимаю, почему Эли Гейтс швыряется деньгами? – Эллен вспомнила, что ее мать называла этого доморощенного оддлоудского магната тираном-пуританином, говорила, что он держит всю семью в ежовых рукавицах.
– Леди Белль делает вид, что это она заправляет в Оддлоуде, но реальная власть в руках Эли, – мрачно пояснила Фили. – Его отец воспользовался изменениями в законе об аренде земли и выкупил у Константинов Усадебные Поля. Потом Гейтсы стали перепродавать эту землю по кускам за огромные деньги и полностью перекроили облик наших мест. Теперь Гейтс невероятно богат. Вот и выпендривается!
И правда, Эли не только сам предоставил много лотов, но и купил больше половины предложенных. Его рука поднималась так часто, что Эллен казалось, будто он пританцовывает на месте. Его конкуренты, обитатели активно застраивавшегося района рядом с Усадебными Полями, который Фили презрительно называла Пригорками, не могли угнаться за ним. Он выложил уже не одну тысячу фунтов, но Эллен никак не могла согласиться с собеседницей, что Гейтс «выпендривается»: скромное достоинство и тихий голос выгодно отличали его от местного «мачо» Жиля.
Лот двадцать восьмой, предоставленный Жилем Хорнтоном, в каталоге характеризовался как «Десять часов юридической консультации», но он сам вмешался, не дав леди Белль возможности объявить:
– Хочу внести изменения, ваша светлость, – вальяжно пророкотал Жиль, посмотрев на Фили. – Мне сказали, что мой лот слишком скучен.
– Вот именно, – прошептала Фили, и Эллен подумала, уж не она ли ему это сказала. – Предложил бы бесплатную процедуру развода. От желающих отбою бы не было.
– Поэтому я хочу сделать замену. Я предоставляю покупателю на сутки мой «астон», со мной в качестве шофера или без.
По оживлению и возгласам в зале Эллен поняла, что это необыкновенный жест.
– Ну дает! – У Фили глаза вылезли из орбит. – Вот уж точно разошелся!
Как выяснилось, автомобиль «астон мартин» был единственным существом в жизни Жиля, которому тот хранил верность. Редкая старинная модель, итальянский шедевр с инкрустацией из карельской березы, любовно восстановленный им во всем великолепии, «астон мартин» являлся предметом зависти горожан. И никто не жаждал его с такой страстью, как Эли Гейтс.
Торги начались сразу с тысячи фунтов. У Эллен брови полезли на лоб от изумления. За эти деньги можно арендовать целый автомобильный парк. Она никогда не понимала сумасшедшей страсти мужчин к автомобилям.
Сначала Эли торговался с Хантером Гарднером и с отцом одного семейства с Пригорков. На тысячи пятистах фунтах Хантер выбыл из борьбы. Он утешал себя, лелея план мести: на предельно допустимой скорости поедет на своем «бентли» впереди того, кто выиграет лот, и не даст себя обогнать.
Обитатель Пригорков, сам обладатель «рейндж- ровера» и «порше», решил непременно одержать верх над человеком, у которого он купил молочную ферму, чтобы построить свой дом в стиле Тюдоров с пятью спальнями. Но Эли не сдавался. Цена достигла двух тысяч, потом сразу перескочила на три. Леди Белль пребывала в экстазе.
– Три тысячи двести фунтов! Вы, Эли? Три тысячи триста фунтов! Три тысячи четыреста!
Жиль сидел у стены, развалившись, и смотрел на Фили и Эллен.
– Хитрый, зараза, – пробормотала Фили. – Знает, чем пронять Эли. Тот пытался купить этот автомобиль у Жиля несколько лет назад. Предложил столько денег, что с лихвой хватило бы на новый, самый лучший, – рассказывала она. – И Жиль уже почти соблазнился. Ведь эта машина доставляла ему кучу проблем. Она слишком приметна и бросается в глаза, когда стоит под окнами у какой-нибудь неверной женушки, чей муж отбыл по делам в Лондон. Для адюльтеров она слишком приметна. Но Жиль так любит свой автомобиль, что в последний момент отказал Эли, а для поездок по любовным делам купил себе «ауди». Эли чуть с ума не сошел от ярости.
– А почему Гейтсу так приспичило заполучить эту машину? – недоумевала Эллен, глядя, как оддлоудский магнат то и дело поднимает руку, решив за любые деньги исполнить свою мечту хотя бы на сутки.
– Из сентиментальности, моя дорогая. Когда-то она принадлежала его отцу. Символ успеха. Разбогатев, старик приобрел ее, но почти не ездил и продал ее Жилю в восьмидесятые годы, а на вырученные деньги купил ферму Виков. Эли хочет вернуть семейную реликвию. Он обожает ее с детства. Мой отец рассказывал мне, что еще подростком Эли катался на ней по старой оранжерее, как слаломист, объезжая яблоневые деревья. Можешь себе представить, что он сейчас чувствует?
– Три тысячи восемьсот фунтов! Ваша очередь, мистер Льюис.
Эллен заметила, что Эли называет цену с такой интимной интонацией, словно они с леди Белль ведут очень личный диалог, который касается только их двоих.
Если не считать самой хозяйки, то Гейтс понравился Эллен больше всех. Благородный профиль, темные волосы, контрастирующие с золотистыми бровями и аккуратно подстриженной бородкой. Она легко представляла его молодым, похожим на знаменитого киноактера, – местный Питер О'Тул. И этот пыл в глазах, который не остудила даже многолетняя преданность идеалам капитализма и христианства.
Эллен всегда подозревала, что ее мать тайно влюблена в Эли, хоть та неизменно называла его «неотесанный дубина», «начинающий капиталист» и «грабитель». Она кляла его с утра до вечера, обвиняя во всех тяжких грехах, и его имя не сходило у нее с языка. В те немногие дни, которые Эллен провела в Гусином Доме, она только и слышала, что «Эли» да «Эли». При этом Эллен никогда его не видела, а теперь, увидев, убедилась в правильности своей догадки. Она не сдержала улыбки – каждый раз, когда ей удавалось вывести маму на чистую воду, девушка испытывала прилив постыдной радости.
