его машины я не вижу. Зато вижу, сияющий блеском, черный металл. От неожиданности, очень шумно заливаю вздох. И забываю его вытолкнуть обратно. Воздух плотным кольцом сжимается в легких. Давит и теснит в груди.
Мотоцикл осев колесом на асфальте, немного наклоняется вбок. Черный ботинок спускает подножку на землю. Мои глаза теряются в этом великолепии грубой мужской силы..
Тающий дым от выхлопа, как магический спецэффект на сцене. Завораживающе сковывает взгляд. Он прекрасен. Даже красочные романтизированные фантазии и близко не подходят, чтобы описать.
От неожиданности проглотив карамель и чуть, ею не подавившись. Тряпичной куклой плюхаюсь на скамейку. Как марионетка, которой подрезали нити. Клонюсь. Сажусь. А глаза пируют вовсю. Вверх — вниз. От матового шлема, до тяжелых подошв. Сирена в моей голове заводит с воем аварийную надпись. Замри и не приближайся.
Этот мальчик опасен, с ним нельзя дружить. И смотреть на него, тоже, запрещено. Настойчиво твердит внутренний голос. Он, наверняка, очень любит шлепать непослушных девочек, с потекшими, как клубничный джем, мозгами.
Со мной случается замыкание. К большому сожалению — не короткое. Электроприбор — Анжелика Скворцова, подключен к какому — то, взбесившемуся беспербойнику. Все коротит. И коротит.
Внутри и искры, и подгоревшие контакты. Проводка плавится, и микросхемы в голове перестают работать.
Прихожу в себя, когда этот, с позволения сказать, наездник. Окликает меня, потряхивая за плечо
— Кис, ты что перегрелась? Побледнела вся.
— Мм… Угу, — что еще может озвучить лужица. Так я себя и чувствую. Мокрой поплывшей лужей.
Все тело охвачено неким парализующим трепетом. Девочка внутри, еще недавно плачущая от обиды, вдруг начинает кружиться. И танцевать. Танцевать.
И это она — не я. Тянется, сжимая куртку на его плечах до скрипа. Какой восторг. Трогать, эти налитые силой объемные мышцы, под тонкой черной кожей. А еще лучше, делать это — сидя на байке. У него за спиной. На полной скорости.
Ну вот. Приплыли. Совсем голову снесло. Прикладываю руку ко лбу. Что ж меня так кидает из крайности в крайность?
Глава 12
Я немного трушу.
Вместе с этим, в организме происходят совершенно противоположные реакции. Хочу, визжать от восторга и одновременно сдерживаю себя. Из — за внутреннего конфликта — дико туплю. Переминаюсь с ноги на ногу, не зная, с какой стороны подступиться.
— Ногу перекидывай и садись, — безразлично воспринимаю. Саша обращается, как к малахольной. А я увлечена, поедая глазами железного красавца.
— Еще пару минут. Я только соберусь с духом, — но дело не в этом. Острожно притрагиваюсь и ласкаю байк. Это нечто нереальное. Руль. Перфорированная кожа на сиденьях. Твою мышь! Мне даже бензобак нравится.
Согласна, со стороны выгляжу, как голлум из «Властелина колец». Складываю губы в тонкую линию и зажимаю.
Моя прееелесть!!
Не дай бог, сказать это вслух.
— Меня не хочешь, так погладить? — возвращает в онлайф ироничный голос
— А потом, получить дополнительный срок. Ну, уж нет, — резко прерываюсь, выкупая, что я ляпнула.
Двухколесный идол интересен гораздо больше, чем словесный батл.
Накручиваю руль. Трогаю зеркала. Динамики и металлическая накладка с черепом. Была бы поопытней, сказала — это чистый секс. Сравнивать мне не с чем, но то, что я чувствую, как пить дать — возбуждение.
— Байк — мое продолжение. Все что делаешь с ним — делаешь со мной, — пролетевшая в намеке издевка, заставляет вспыхнуть.
И правда, выглядит все именно так, между этим человеком и машиной — удивительная гармония. На Саше потертые серые джинсы, белая футболка. Сверху черная кожаная куртка, декорирована красными полосами и воротником стойкой. Бросаю в его сторону завистливые взгляды. Хочу себе такую же.
Мне, не стоит, на него таращиться. Достаточно того, что как припадочная, вцепилась совсем недавно.
Сейчас стоя рядом, чувствую какой он далекий. Не скатиться бы на громкую формулировку — недосягаемый. Как будто между нами ничего не было. Просто знакомые.
Это было обидно. Необъяснимо. Но очень обидно. Видеть такое неприкрытое равнодушие. Я же должна радоваться. Чем равнодушней он выглядит, тем спокойней пройдет наказание. Обучение. Искупление. Что конкретно, до сих пор не определилась. А может все сразу.
А еще подбирается нездоровое желание, снова почувствовать аллергию. Я же ничего не путаю? Провертела в голове все признаки, и убедилась. У меня редкий случай, довольно распространенного заболевания. Аллергия на человека. Смущает то, что она слишком приятная. И даже немного больше.
— Скворцова, че зависла? Трогать будешь? Давай, Хулиганка, облапай меня как на скамейке, — хамовато раздается над ухом.
Помимо воли, непослушное тело, хоть и предчувствует развод, но поддается. Поглядев по сторонам, поднимаю ладошку, чтобы с упоением похрустеть материалом на его куртке. Саша качнувшись на пятках, тут же сдвигается.
— Нельзя. У тебя с этого момента судебный запрет. Дам потрогать, когда захочу, — убеждение в собственной неотразимости из него льется как фонтан. Я, неадекватным поведением, вручила кубок первенства этому альфачу.
— А как я буду держаться? Слечу же под колеса, — парирую с посылом — думать надо, перед тем как ставить запреты.
— Просто сиди смирно и все. И еще не визжи над ухом.
— Постараюсь, — проговариваю вяло.
— Ты чего такая заторможенная сегодня? Или были планы, по району прогуляться с рюкзачком и в парике?
Ничего не отвечаю. Не буду оправдываться. Это удел слабаков. Он ведь явно ждет от меня преклонения. Да фиг тебе. У меня тоже гордость есть. Надо, только достать ее из — под плинтуса. Терпилой быть, я точно не собираюсь.
Тьфу. Сплюнула, мысленно заговорив на блатном сленге. Нахватаюсь, как губка всякой ерунды, потом лезет в голову.
У Саши звонит телефон.
— Да, Ромыч.
— В смысле рожает! Ты же говорил через две недели?!
— И что прям не кому? Ромыч, не гони, какой из меня нянь, тем более с твоими. Мне проще с десяти зеками….Да понял — понял. — удрученно кивает и лохматит волосы. Мне, при всех противопоказаниях, очень нравится эта его привычка.
Зыркаю исподлобья, никак не состыкую полярно — разные характеристики. Вот сейчас, он больше похож на растерянного мальчишку. И это я тоже хочу. Растрепать его каштановые пряди.
— Ты с детьми умеешь обращаться? — Отвлекаюсь на вопрос и тут же хмурюсь. Дежурно вякнула Да и отвернулась.
— Жигунов, не буксуй. Сейчас привезу профи, а ты поедешь в больницу.
— Что — то случилось? — спрашиваю, когда он сбрасывает вызов.
— У приятеля жену по скорой увезли. Детей оставить не с кем. Прыгай бегом, а то он покусает кого — нибудь.
Пристраиваюсь бочком. Припухшие от гематомы и дневной нагрузки колени — скрипят. Хотелось бы, забраться
