сказали — он не тот, за кого себя выдаёт. И сейчас ломать ему рёбра вторично.
Я еле заметно сощурился, оглянув Тёмных с головы до ног. Наконец, они опомнились и переключили внимание на меня.
— …будем честны, мой отец и орден были тем ещё дерьмом, — с каждым новым словом я высасывал из эмоций Альтара всё больше Ауры. — Но вот вы, клоуны, ничем не лучше.
Наёмники лишь замерли на месте, неподвижно глядя в одну точку, что витала чуть выше моей головы. Не ожидали, дети дьявола, что буду говорить вполне себе умело?
— А теперь представьте, — я спокойно продолжал усиливать поток Ауры — боль утраты Альтара была довольно крепкой, чтобы дополнить накопленную энергию в медитации. — Какое огромное пятно на репутации вашего, скажем так, ордена оставит клеймо лучших бойцов, чьи головы окажутся на столе в кабинете Евгения Рыльского? Но не кем-то из Красных, а обычным парнишкой из Павшего ордена, потерявшего своего любимого отца.
Теперь же я медленно подходил к наёмникам всё ближе и ближе.
— С одной стороны — да, вы хорошенько избили Альтара и даже заставили меня поволноваться за его душевное состояние. Что, как минимум, опасно для вас, — я усмехнулся. — С другой — перед этим я в совокупности перебил чуть больше двадцати Тёмных. Однако вы не оставляете мне выбора, как защищать свой дом.
Аура моя всё же ужасает даже S-ранговых.
Мне не очень хотелось вскрывать свои карты перед Альтаром, но… сейчас это имело смысл. Недаром ведь он потерял своих бойцов. В сущности: что такое потерянная дюжина далеко не лучших солдат и пара ударов в придачу в сравнении с лично обязанным тебе талантливым юнцом?
Который, к тому же, ещё и представляет собой путёвку в высший свет?
Рука моя взмыла вверх — с такой скоростью, что отреагировать не успели даже эти двое. Аура, что всё эти полчаса копилась в теле, выбралась наружу — и образовалась в еле заметный обычному глазу материал в виде лезвия.
Миг — и Павел, не успев ничего сделать, медленно и мерзко распался на две части. В самом буквальном смысле слова. Аккурат две половины, на каждой из которых по одной руке и ноге. Ну и так далее…
Кровь брызнула фонтаном во все стороны, разукрашивая всё бурым в радиусе полутора метров — и всё это происходило под испуганный визг Альтара и до усрачки растерянный взгляд Петра.
— Я говорил, на столе у Рыльского будет две головы, — мой взгляд уставился на второго Тёмного. — Но не уточнял, что обе будут целыми.
Киллер, стараясь взять себя в руки, яростно оскалился, издал утробный победоносный рык и бросился мне в ноги, но… в ту же секунду был поражён ударом с колена в лицо. Голову его чуть мотнуло, ноги подсеклись, а руки нашли опору на земле.
Отличная поза для казни — натужно хмыкнул я, взмыв руку вновь.
…рука моя опустилась вместе с головой второго киллера.
* * *
Второе Небо. Московия.
— Ты… говоришь о серьёзных вещах, милый. Смерть Тельдора… мой сын не допустил бы этого.
Эмилия Орлова достаточно хорошо знала бывшего мужа; понимала, на что способен его дар контролировать разумом Эраста. А потому заговорила не сразу — лишь тогда, когда Роберт сам начал возвращаться из бесконечных новостных лент к реальности.
— И как можно верить этим новостям? — Эмилия не могла успокоиться. — Неужели ты считаешь, что Эраст…
Роберт вздохнул и отвернулся к окну. Машина несла его обратно к загородному особняку по пустой, расчищенной специально для него дороге.
Для него новость о смерти Тельдора Орлова была не особенно интересной — лишь очередная заурядная статья прямиком из мелких поселений. Там зачастую происходят смерти не только глав, но и целых орденов. Сама концепция подобных взаимоотношений в Московии издавна устарела, в то время как трущобы активно продолжали искать смыслы в создании старомодных объединений.
— Я лишь сказал то, о чём прочитал. Мне важно, чтобы ты узнала об этом лично от меня, любовь моя, — Роберт положил свою ладонь на кисть Эмилии. — Твой, извини меня за грубость, безрассудный муж…
— Он не мой муж, — вставила Эмилия раньше, чем Роберт продолжит. — Десять лет как…
Мужчина понимающе кивнул и поглядел на жену тёплым взглядом.
— Да, прости меня. Но тем не менее, я связался со своими людьми из мест, где живут твои дети, и… — мужчина, делая небольшую паузу, заиграл желваками. — Они подтвердили смерть Тельдора. Он погиб в бою с орденом… этих, как их, сейчас вспомню…
— Тёмных? — голос Эмилии прошёлся сталью.
Роберт, осёкшись, поглядел на Эмилию.
— Точно, — он кивнул, щёлкнув пальцами. — Тёмных.
Взгляд жены чуть померк. Тёмный орден… они не были способны справиться с Эрастом даже в возрасте восьми лет. А сейчас, когда он явно стал сильнее, убивают Тельдора?
Быть такого не может. Тельдор слишком силён.
— Не знаю, что и говорить, любовь моя… — мотнул головой Роберт, продолжая. — Отлично понимаю, что Тельдор был последним ублюдком, который чуть-было не убил тебя. Но… и осознаю. Лиза и Эраст всё ещё твои дети, и они остались без обоих родителей.
Эмилия волнительно дрогнула.
— Даже если это правда, они остались без узурпатора, лишившего меня прав видеть своих детей, — заключила Эмилия; глаза её покрылись слёзной пеленой. — Без маньяка, что пытался убить меня.
Мужчина кивнул, не перебивая.
— Роберт, я лишь боюсь за Лизу, — продолжала Эмилия. — Эраст может навредить ей. Я не знаю, как за это время Тельдор успел затуманить его рассудок. Но… мой сын сейчас больше похож на пустую оболочку с невероятной силой.
— Если ты желаешь их увидеть…
— Нет, — Эмилия резко мотнула головой, стирая слёзы с лица. — Не нужно. Если я увижу их… боюсь, не смогу пережить ещё одной разлуки. Эраст всегда был под влиянием Тельдора. Он ни за что не позволит забрать Лизу, а если заберём её силой, погибнет, но не останется в стороне. Но я не хочу, чтобы он умирал, он мой сын, понимаешь? Если я вмешаюсь, всё может стать гораздо хуже.
Эмилия была растеряна. Глаза её бегали по лицу мужа.
— Но в то же время Эраст может давить на Лизу… — она отвела взгляд, слёзы покатились по щекам.
Роберт, сжимая ладонь жены крепче, нежно остановил поток бесконечных слов и мыслей. Губы его вздёрнулись в волнительной улыбке.
— Именно поэтому Лиза и получает каждые полгода приглашения в Высшую Имперскую академию, — напомнил он с теплотой в голосе. — Когда она даст ответ, тогда станет ясно — мы можем вмешаться и позволить Лизе быть с нами.
— Ты прав,
