— Чем вы занимаетесь в Остине, Элла?
Вопрос отвлек меня от опасных мыслей.
— Я веду рубрику советов. Пишу о личных отношениях.
На лице Джека отразилось изумление.
— Вы пишите об отношениях и не верите в брак?
— Только для себя. Но это вовсе не означает, что я неодобрительно отношусь к браку других людей. Если это та форма отношений, которые они для себя сами выбирают, я только за. — Я улыбнулась ему. — Мисс Независимость дает советы женатым людям.
— Мисс Независимость.
— Да.
— Это — антимужская колонка?
— Нисколько. Мне нравятся мужчины. Я большая поклонница вашего пола. Но в тоже время, я просто напоминаю женщинам, что мы не нуждаемся в мужчине, чтобы чувствовать себя полноценными.
— Дерьмо, — он покачал головой и слегка улыбнулся.
— Вам не нравятся свободные женщины?
— Нравятся. Но они требуют больше усилий.
Я не знала, о каких усилиях он говорил. И, конечно, не собиралась спрашивать.
— Таким образом, как я понимаю, вы знаете ответы на все вопросы, — в пристальном взгляде Джека светилась заинтересованность.
Я скривилась от того, как высокомерно это прозвучало.
— Я никогда не возьмусь утверждать, что знаю все ответы. Я только пытаюсь помочь другим людям найти ответы на свои вопросы, насколько это возможно.
Мы поговорили еще о моей колонке, а затем выяснили, что оба закончили UT — Техасский университет, а выпуск Джека был на шесть лет раньше, чем у меня. Мы так же обнаружили, что разделяем мнение о джазе Остина.
— Я имел обыкновение ходить слушать «Crying Monkeys» всякий раз, когда они исполняли Elephant Room, — сказал Джек, рассказывая об известном подвальчике на Конгресс-стрит, где играли некоторые из самых известных джазовых музыкантов в мире. — Мы с друзьями просиживали там в течение многих часов, слушая джаз и выпивая неразбавленный…
— И снимая женщин направо и налево.
Его рот напряженно сжался.
— Я действительно встречался со многими женщинами. Но я не вступаю в сексуальные отношения со всеми, с кем встречаюсь.
— Какое облегчение, — сказала я. — Поскольку, если бы это было не так, вам пришлось бы сдавать кое-то посущественней, чем слюна.
— У меня есть и другие интересы, помимо преследования женщин.
— Да, я знаю. Вы еще преследуете напуганных оленей.
— И снова скажу для отчетности, я не спал с вашей сестрой.
Я скептически глянула на него.
— А она сказала, что это было. Ваше слово против ее слова. И вы не будете первым в мире парнем, который отнекивается и избегает такой ситуации.
— И она не будет первой женщиной, которая солжет, от кого залетела.
— Вы встречались с ней. Вы не можете отрицать, что заинтересовались ею.
— Конечно, я заинтересовался. Сначала. Но спустя пять минут после начала свидания, я знал, что не буду с ней спать. Были определенные сигналы.
— В смысле?
Его пристальный взгляд стал еще более пронизывающим.
— Было похоже на то, что в ней все было слишком. Слишком громкий смех. Постоянное возбуждение. Вопросы и ответы не совпадали.
Я поняла, о чем он пытается сказать.
— Гипернастороженная, — сказала я. — Безумная. Словно тысячи маленьких иголочек постоянно заставляли ее вертеться. Как будто она пытается думать на два шага вперед.
— Точно.
Я кивнула, перебирая воспоминания, которые никогда надолго не покидали меня.
— Это из-за того, как мы были воспитаны. Родители развелись, когда мне было пять, а Таре — три года, и после этого папа пропал с нашего горизонта. Мы остались с матерью, которая старается сделать всех вокруг себя сумасшедшими. Взрывы. Драмы. Такого понятия, как нормальный день не существовало. Живя с нею до самого окончания школы, мы привыкли ожидать бедствия в любой момент. Мы развили множество защитных функций, включая гипербдительность. Это привычка, от которой трудно избавиться.
Джек не сводил с меня взгляда.
— Вы смогли. Все же.
— У меня была хорошая передышка в колледже. Но в основном мне помог Дэйн. Он научил меня, что проживание с другим человеком вовсе не означает ежедневный хаос и драму. Я не думаю, что Тара встречала в своей жизни кого-то, столь же надежного, как Дэйн.
Я подвинула свой бокал к нему, и он любезно снова его наполнил. Глядя в чернильные глубины каберне, я продолжила, — я чувствую себя виноватой, что не поддерживала с ней отношения несколько последних лет. Но я просто устала от попыток спасти ее. Это было все, что я могла сделать, чтобы спасти себя.
— Никто не может обвинять вас в этом, — пробормотал он. — Вы не хранительница своей сестры. Не вините себя, Элла.
Я была озадачена той связью, которая у нас возникла, хотя она не имела не малейшего смысла вообще. Он был незнакомцем. А я рассказала ему слишком много. Я решила, что устала даже больше, чем думала. Я попыталась непринужденно улыбнуться.
— Мне необходимо каждый день испытывать чувство вины. Сегодня была очередь Тары, — подняв свой бокал, я сделала небольшой глоток. — Так, интересно. А что парень из семьи финансовых гуру делает в области управления недвижимостью? — спросила я. — Действительно ли вы негодяй?
— Нет, серединка на половинку. Я не могу выдержать разговор об инвестиционных стратегиях, вложениях, покупку с оплатой части суммы за счет кредита… Ничего из этого меня не интересует. Мне нравится строить. Устанавливать вещи. Я парень «винтиков и механизмов».
Пока я слушала Джека, мне пришло в голову, что у него и у Дэйна было одно редкое человеческое качество: они точно знали, кем были, и это их полностью устраивало.
— Я начал работать в компании по управлению еще в колледже, — рассказывал Джек. — А, в конечном счете, получил ссуду в банке и открыл свое дело.
— Помог Ваш папа?
— Нет, черт побери, — печально ухмыльнулся он. — Я совершил слишком много ошибок, на которые и указывал мой отец. Но я не хотел, чтобы кто-то говорил, что он сделал меня. Я взял на себя ответственность за весь риск. И у меня было много причин доказать, что я чертовски уверен в том, что не потерплю неудачу.
— Очевидно, что не потерпели, — я изучающее рассматривала его. — Интересно. Вы похожи на мужчину-лидера, но, в то же время, вы — средний сын. Обычно средние дети более непринужденные.
— Для Тревисов я достаточно непринужден.
— О'кей, — усмехнулась я и принялась за свой кусок шоколадного пирога. — Сразу после десерта я вас выгоню, Джек. У меня впереди длинная ночь.
— Как часто ребенок просыпается?
— Каждые три часа.
Мы закончили десерт, и допили вино. Джек позвонил в обслуживание номеров, чтобы убрали со стола, и взял свой пиджак.
