Читаем без скачивания Амазонка - Ник Картер

Один из индейцев рванулся к Тарите, преградил дорогу и заломил ей руки за спину.

Колбен сидел, не в силах вымолвить слова от боли, затем, все еще тяжело дыша, поднялся на ноги. Индеец продолжал держать руки девушки, а здоровяк медленно двинулся к ней, и все так же, держась одной рукой за пах, другой ударил ее по лицу.

— Я мог бы убить вас прямо сейчас, — произнес он, бросая колючий взгляд, горящий ненавистью на Ника и Атуту. — Теперь вместо меня это сделают джунгли.

Он подал знак индейцам, и они тычками погнали Ника через джунгли. По дороге большеносый все так же продолжал упирать свой револьвер ему в позвоночник. Один из индейцев крепко держал руки Тариты за спиной; другой конвоировал Атуту. Шествие замыкал Колбен с ружьем в руке, пристально следя за всеми идущими впереди.

Наконец они вышли на открытое пространство, посередине, которого было небольшое круглое озерцо. При их появлении из вод выскочил тукотуко и исчез в зарослях.

Колбен приказал Атуту лечь лицом вниз на землю, толкнул к нему Тариту, оставив Ника стоять под неусыпным надзором большеносого. Он сказал что-то индейцам, и те скрылись в джунглях, ловко орудуя своими мачете. Через некоторое время они появились вновь с тремя колами, обстругивая их на ходу. С помощью плоского камня они с трудом, но тщательно и глубоко, вогнали все три кола в землю. Следуя указаниям Колбена, индейцы расположили колья примерно на расстоянии 25 футов друг от друга и в пятнадцати футах от края воды. Ник наблюдал все это с возрастающим недоумением.

Колбен жестом отдал приказ большеносому, и тот ткнул Ника, подталкивая к колу. С помощью прочных как шпагат лоз он крепко связал ему руки в запястьях, заведя их за спину, затем продел сквозь них сплетенные жгутом длинные лозы и тщательно привязал веревку к колу, и таким образом Ник оказался на двадцатифутовой привязи. Ему оставили свободными ноги. Ник, нахмурившись, смотрел, как то же самое делают и с Таритой, и с Атуту; и вскоре все трое оказались на длинных привязях, концами прикрепленных к кольям.

Колбен подошел к Тарите и погладил ее груди; она стояла, уставившись куда-то поверх его головы неподвижным взглядом, ее лицо было бесстрастно. Колбен разразился грубым жестоким хохотом.

— Будь у меня время… будь у меня время, я бы не слез с тебя до тех пор, пока ты сама не запросила бы пощады. Но когда я вернусь обратно, у меня будет столько денег и времени, что я смогу купить любую из таких как ты.

Он проверил путы на ее запястьях, отступил назад и, размахнувшись, ударил ее. Удар был так силен, что девушка отлетела и осталась лежать на земле, едва слышно вскрикнув от боли.

Затем Колбен подошел к Нику с искаженным в злобном бешенстве лицом.

— Надеюсь, она будет первой, американец, — произнес он, — я хочу, чтобы тебе довелось увидеть, как она умрет.

С этими словами он отошел от Ника, скомандовал своей шайке и они быстро растворились в зарослях. Ник стоял не двигаясь, прислушиваясь к хрусту кустарника под уходящими. Поднялась Тарита; ее глаза были широко раскрыты, по щекам текли слезы. Она дошла до конца своей веревки, Ник двинулся к ней навстречу. Их разделяли какие-то шесть футов.

— Честно говоря, мне все это кажется ерундой, — сказал Ник. — Через некоторое время я освобожусь от этой чертовой веревки.

— У тебя не будет времени, — ответила Тарита, и голос ее показался Нику каким-то бесцветным и покорным. — Колбен точно знал, что делал. Поэтому он и выбрал эту поляну с озерцом. Скоро мы увидим ягуара, Ник… и пожалеем об этом.

Конечно! Ник выругался про себя. Это озерцо и есть то место, куда эти огромные кошки ходят на водопой. Теперь он все понял! Хотя нет, пока не все.

— Тогда какого черта он не привязал нас к дереву? — спросил со злостью Ник. — Что означает весь этот балаган с привязью? Я что-то не понимаю.

— Он действовал по давней поговорке индейцев. В ней говорится, что никто не в силах устоять перед искушением убежать, встретившись лицом к лицу с ягуаром, и тогда ягуар прыгает и сбивает тебя с ног. Видишь ли, ему всегда хочется поиграть со своей жертвой, повалив ее. Он как бы забавляется с тобой, прежде чем убить. Если бы мы были крепко привязаны к дереву и стояли неподвижно, то, возможно, он прошел бы мимо.

— Но тогда, согласно этой же старой поговорке, мы сможем избежать смерти. — Ник размышлял. Его глаза сузились: «Что, если мы переплюнем Колбена и поговорку? Вдруг нам удастся простоять неподвижно?»

В глазах Тариты он увидел только сочувствие и грусть:

— Ты никогда не видел, как ягуар подходит. Ни у кого не хватит мужества смотреть на него и стоять без движения, разве только у мертвого или очень крепко связанного. Колбен это знает. Он сделал так, чтобы мы сами приблизили свою смерть.

Чистая работа. Ник ругнулся. Девушка покорно поплелась обратно, волоча за собой привязь. Ник попробовал освободить запястье, дергая веревку и упираясь в землю ногами, напрягая мышцы рук и плеч. Но переплетенные лозы не поддавались. Он попытался пнуть несколько раз глубоко загнанный в землю кол, но с каждым разом земля на поверхности проваливалась, уплотняясь вокруг шеста. Ник попытался ослабить путы на запястьях, напрягая руки до тех пор, пока на них не выступили капельки крови. Он сразу прекратил это занятие, зная, что запах крови может привлечь непрошеных гостей.

Ник был уверен, что будь у него время, он так или иначе ухитрился бы освободиться. А для того, чтобы остаться в живых, им надо было тем временем подготовиться к встрече с ягуаром. Он посмотрел на Тариту и индейца. Оба стояли понурые и подавленные, возможно потому, что знали лучше него, что с ними неминуемо должно было случиться. Но чем черт не шутит? Надо попытаться в любом случае.

Ник решил попробовать применить первое правило йоги, заученное много лет назад, о полном отрешении от окружающего и подавлении физических чувств с помощью полного расслабления.

Естественно, он не собирался готовить йогов из двоих своих спутников за считанные часы, но все же решил попробовать подготовить их к неминуемому испытанию.

— Тарита, слушай меня, — решительно скомандовал он девушке. Она обернулась и посмотрела на него широко открытыми глазами. — Мы должны попытаться, поняла? Я что-нибудь придумаю позднее, чтобы освободиться. А для этого нам надо приготовиться к приходу ягуара. И я думаю, что смогу помочь вам обоим. Нам надо научиться стоять в полной неподвижности. Скорее всего ягуар придет после полудня. Если мы сможем простоять таким образом три часа, то мы спасены! Это наш единственный шанс, Тарита. Ты попытайся сделать это… для меня.

Тарита пожала плечами; взгляд все еще выражал подавленность и растерянность, но она кивнула в знак согласия. Она поговорила с Атуту, объяснив ему, что хочет Ник, и маленький индеец согласился тоже.

— Вы оба должны повторять все за мной, — сказал Ник, подойдя к колу и опустившись на землю. Не закрывая глаз, он начал медленно говорить Тарите, которая в свою очередь переводила его слова Атуту.

— То, что я скажу, не погрузит тебя в сон. Ты будешь продолжать бодрствовать, но внутренне успокоишься, полностью расслабившись душой и телом. Дыши глубже… медленнее… повтори еще раз. Тебе никуда не надо идти… Ты не собираешься двигаться… дыши глубоко… расслабься… пусть твое тело отдыхает.

Ник продолжал медленно и настойчиво повторять, наблюдая, как постепенно оба — и Тарита, и Атуту — начинают расслабляться, как их позы становятся менее напряженными. Вскоре он перестал говорить и оставил их в полудремотном состоянии. Теперь Ник сконцентрировался на себе и, полузакрыв глаза, смотрел, как потихонечку оживает поляна с озером.

Вначале появились два молодых оленя и маленькая коричнево- красная косуля, которые долго не решались вступить на поляну и стояли, готовые в любую минуту бежать. Они попили с жадностью и быстро удалились. Затем появился, неуклюже переставляя ноги, тапир и погрузил свою длинную морду в воду. Затем на поляну вышла серая капибара, самый большой грызун в мире, весящий до 2 тысяч фунтов и доходящий до четырех футов в ширину. По проторенным тропинкам к водопою потянулись кролики, маленькие лесные зверьки и броненосцы. Тарита и Атуту все еще ни на что не реагировали — Ник это отметил про себя, и очень обрадовался: он начал надеяться по-настоящему. Но уже в следующее мгновение надежда улетучилась, уступив; место дурному предчувствию при появлении звука — зловещего полушипения-полурычания, бросающего в дрожь.

Ник увидел, что руки девушки мгновенно напряглись, в округлившихся глазах появился страх. «Черт побери, расслабься». — заклинал Ник про себя, беззвучно чертыхаясь. Как будто по законам телепатии она перевела взгляд на Ника: он мысленно посылал ей слова поддержки и ободрения, как бы глазами приказывая ее телу расслабиться и взять себя в руки.