Виктор быстро разобрался с листьями салата и помидорами, которые мисс Джесс наказала ему разрезать на четыре части, но тертый сыр и консервированный тунец поставили его в тупик. Во-первых, поиски терки отняли у него немало времени, а во-вторых, Виктор едва не стер себе пальцы, пока расправлялся с небольшим кусочком сыра «пармезан». В-третьих… В-третьих, Виктор довольно туманно представлял себе, как открываются консервные банки. Покрутив банку в руках, он не обнаружил на ней никаких приспособлений для того, чтобы открыть ее без помощи ножа. Отыскав консервный нож, Виктор долго пытался всадить его в банку, а когда наконец нож вошел туда, куда ему полагалось, он крутанул его так, что порезал себе палец.
Еще минут двадцать отнял поиск чего-то, хотя бы отдаленно напоминавшего бинт. Увы, Виктору пришлось довольствоваться использованным носовым платком, который он намотал на палец, с трудом перебарывая подступавшую к горлу тошноту.
Когда же тунец был открыт, Виктор с ужасом вспомнил, что Мэг и Дэниел уже полчаса дожидаются его у ворот школы. Скоро-наскоро натянув пиджак и совершенно забыв про зонтик, он помчался к школе, мысленно проклиная жену, воспитавшую таких несамостоятельных детей.
У ворот школы Виктора ожидало огромное разочарование: никто и не думал его дожидаться. Наверное, дети решили, что он не придет за ними и сами пошли домой. Но тогда зачем он вообще тащился в школу?
Виктора терзали сомнения: отправиться домой или все-таки попытаться найти Мэган и Дэна. Вдруг они решили погулять на школьном дворе? Виктор обошел весь школьный двор и совсем упал духом, когда какая-то дама лет сорока участливо поинтересовалась у него, кого он разыскивает. Но стоило даме услышать имена детей в сочетании с фамилией, вся ее участливость куда-то улетучилась и она довольно резко поинтересовалась у Виктора, кто он такой и не знает ли, когда в школу удосужится заглянуть сама Диана Беллвуд.
Позже Виктор ужасно раскаивался в том, что признал себя отцом этих бесенят, потому что на его голову тут же посыпались если не проклятия, то слова, очень близкие к ним по духу. Выслушав несколько историй о поведении своих отпрысков в школе, он почувствовал себя подавленным. На вопрос учительницы о том, когда он успел вернуться в семью, Виктор не нашел ничего лучшего, как ответить, что вчера утром. Далее последовала высокопарная тирада о безответственности современных родителей, но Виктору пришлось ее прервать, потому что он вспомнил о включенной духовке, в которой уже почти два часа запекалась злосчастная рыба в фольге…
Когда он, запыхавшийся от беготни и волнения, ворвался в дом, Мэган и Дэн уже распахнули окна, чтобы выветрить ужасный запах горелой рыбы, которая должна была стать коронным блюдом сегодняшнего вечера, а вместо этого стала символом полного Викторова провала.
Но все было бы не так отвратительно и печально, если бы именно в это время домой не вернулась его жена…
— Черт! Что за вонь?! — прямо с порога выругалась рыжеволосая гарпия, которую у Виктора в тот миг язык не повернулся бы назвать женой. — Мэган! Дэн! Вы что тут устроили?! А ты куда смотрел?!
Виктор готов был провалиться сквозь землю, лишь бы не быть испепеленным этим разящим сильнее молний голубым огнем. Дети, которые не щадя своих рук и одежды помогали ему выуживать из духовки рыбу, сгоревшую прямо в фольге, испуганно молчали. Да и что они могли сказать?
— Они не виноваты, — набравшись храбрости, заявил Виктор. — Это я спалил ужин. Я не встретил их из школы. Я не убрался в доме и не постирал белье, потому что не помню, как пользоваться стиральной машиной. Можешь убить меня, если считаешь, что поводов достаточно. Поверь, я не обижусь: пение ангелов куда приятнее, чем твои вопли.
— Только не ной, ладно, — немного смягчившись, произнесла рыжеволосая гарпия и стащила с себя свои безобразные ботинки. — Я так устала, что еле на ногах стою… Это, конечно, паршиво, что ужина нет, но если ты пороешься в холодильнике, то наверняка найдешь ветчину и пару банок фасоли.
— Ф-фу, фасоль, — поморщилась Мэган. — Дэн опять будет всю ночь играть в скунса.
— Можно подумать, ты не будешь, — хмыкнул Дэн, но Дин посмотрела на детей таким взглядом, что оба снова замолчали.
Виктор уныло поплелся на кухню и, собрав остатки сил, моральных и физических, заправил оставленную без внимания «Королеву моря», нарезал ветчину и, даже не повредив свои пальцы, открыл две банки с фасолью. Мисс Джесс говорила, что некрасиво ставить на стол консервные банки, поэтому Виктор переложил фасоль в блюдце.
Несколько таких блюдец он уже расколотил с утра, когда перемывал посуду, которую Дин бережно копила, по всей видимости, дожидаясь его приезда. Но о разбитых блюдцах Виктор решил промолчать, дабы не будить в супруге того рыжего зверя, который наводил страх и ужас даже на ее собственных детей.
Однако, когда Дин вошла на кухню, Виктор заметил, что свирепое выражение на ее лице сменилось если не радостью, то по крайней мере чем-то похожим на удовлетворение. Пронзительно-голубой взгляд стал мягче, а губы, подобранные и плотно сжатые, распустились как бутон, обрызганный каплями дождя.
Запах горелой рыбы, конечно, портил впечатление, поэтому Виктор взял на себя смелость предложить поужинать в гостиной.
— Я не против, — с неожиданной покорностью согласилась Дин, и он увидел, как ее глаза жадно пожирают «Королеву моря», скромно стоящую в окружении фасоли и ветчины.
— Салат просто отпад, — сообщил Дэн, первым расправившийся со своей порцией. — Можно добавки?
Виктор не заставил себя долго упрашивать.
— Мне тоже понравилось, — кивнула Мэган, но от добавки воздержалась, твердо решив не сдавать своих диетических позиций.
— Да, по-моему, тоже неплохо, — пришлось сознаться Дин, и Виктор, посмотрев на нее, не удержался от усмешки. Она ела так торопливо, словно кто-то покушался на содержимое ее тарелки.
— Чего ты улыбаешься? — недовольно зыркнула на него Дин.
— Извини, забыл при взгляде на тебя превратиться в камень.
— Что ты имеешь в виду?
— Да так, ничего… Просто вспомнился один персонаж из древнегреческих мифов.
— Вспомнился? — улыбнулась Дин, но Вик заметил, что в ее улыбке сквозит какая-то напряженность.
— Да, но, откуда он взялся в моей памяти, я не знаю.
— И что за персонаж? — полюбопытствовала Дин.
— Горгона Медуза. Вместо волос у нее были змеи, а при взгляде на нее все люди обращались в камень.
— Выходит, я, по-твоему, такая страшная? — нахмурилась Дин.
— Горгона не была страшной, — поспешил возразить Виктор. — Лицо у нее было очень даже красивое. Просто так уж вышло, что она убивала взглядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
