Фургон лежал на боку, сбитый обезумевшим стадом. Джед позвал Коротышку, оставив Джейка при лошадях, и они втроем попытались поднять фургон, но тщетно. Нагруженный поклажей фургон был слишком тяжел.
— Придется ждать помощи, — недовольно признал повар.
Он нашел фонарь, прикрутив пламя, чтобы не залило дождем, и поднял его перед фургоном как маяк. Потом все трое — Джед, Коротышка и Гэйб, — пытаясь защититься от града, прижались к днищу фургона и стали ждать, не раздастся ли стук копыт или крик.
Постепенно все вокруг успокаивалось. Габриэль услышала отдаленный раскат, но не поняла, гром это или топот бегущего стада.
Ее била дрожь. Никогда в жизни ей не было так холодно. Девушка понимала, что дело не только в ледяном ветре. После стольких дней работы на перегоне она уже знала всех работников по именам. Одни ей нравились, другие нет, но она не хотела, чтобы кто-нибудь из них погиб.
Казалось, прошла вечность. Все молчали. Наконец град ослабел, потом прекратился, но дождь лил как из ведра. Габриэль промокла насквозь.
— Джед! Джед, где ты, черт побери? — раздался из темноты чей-то требовательный голос. У Габриэль сильнее забилось сердце. Она не сомневалась, что это Кингсли.
— Здесь я! — заорал повар.
Темная фигура всадника показалась-с другой стороны от фургона.
— У вас все благополучно?
Теперь Габриэль точно узнала голос Кингсли!
— Фургон перевернулся, но никого не задело. Где стадо? — спросил Джед.
— Мы остановили коров в трех милях от ручья. Один человек погиб, двое ранено, — намеренно сухо сообщил Кингсли.
Погиб. Слово билось в ушах, пока не превратилось в отчаянную мольбу: пожалуйста, пожалуйста, боже, не допусти, чтобы это был он. Пожалуйста…
Джед, сидевший рядом, с трудом поднялся на негнущихся ногах.
— Они едут сюда?
— Только раненые. Остальные будут при стаде. Я пока не хочу его трогать.
— Есть тяжело раненные? — спросил Джед.
— Один — тяжело.
— Мне нужна помощь, чтобы перевернуть фургон, — деловито сказал Джед.
— Как парнишка? — поинтересовался Керби.
— Он здесь. Хорошо держался, головы не терял, — грубовато похвалил Джед.
Неожиданная похвала ошеломила Габриэль, но чувство гордости в ее душе мешалось с тревогой. Она поднялась. Кто ранен? И насколько тяжело? Она хотела спросить об этом, но слова застревали в горле.
Кингсли спешился и позвал на помощь Джейка. Потом он привязал конец своего лассо к двум дугам на фургоне. Другой конец привязал к луке седла. Габриэль подскочила от изумления, когда он бросил ей поводья.
— Отведешь лошадь в сторону от фургона, пока мы будем его поднимать, — приказал он. — Только бога ради остановись, как только я скажу.
Габриэль кивнула — совершенно бесполезный в полной темноте жест — и, чувствуя, как напряглась лошадь под тяжестью груза, подбодрила ее. Когда они прошли несколько шагов, веревки ослабли, и в тот же момент Кингсли крикнул:
— Стой!
В ту же минуту он подошел к Гэйб и взял поводья.
— Молодец, — сказал он. Потом ее позвал Джед.
— Шкет! Помоги найти все, что нужно для перевязки. В этой темноте я своей руки не вижу.
Габриэль подбежала под дождем к фургону, твердя: «Боже милостивый, не допусти, чтобы он погиб. Не допусти…»* * * У Дрю затекла рука. Измученная лошадь медленно, шагом приближалась к хозяйственному фургону. Горькое чувство поражения и неудачи преследовало его.
Два всадника ехали бок о бок с ним. Один вез мертвое тело, другой еле держался за луку седла. Погиб Хуан: его растоптали коровы, когда стадо внезапно повернуло и наскочило прямо на его лошадь. Лошадь тоже погибла.
Чуть не погиб Туз. Дрю с содроганием вспоминал события последнего часа; внутри у него все переворачивалось. Чернокожий погонщик тоже потерял лошадь, но прежде, чем стадо успело растоптать и его, Дрю успел наклониться с седла, подхватил Туза и положил впереди себя на спину лошади. Нога у негра была раздроблена, но, если повезет, парень выживет.
Тем не менее Дрю чувствовал себя виноватым. Если бы у него было больше опыта, если бы он предвидел, куда ринутся коровы, — мог бы спасти и Хуана.
Проклятие, он никогда не хотел брать на себя ответственность за жизнь людей! В сущности, он всегда только и делал, что избегал подобных обязательств.
Какой же он был глупец, наивный глупец, когда представлял себе перегон скота увеселительной прогулкой, захватывающим приключением!
Что ж, теперь Дрю Камерон на собственном горьком опыте узнал, что это далеко не так. За последние несколько дней он убедился, что перегон — тяжкая работа, где все зависит от слаженных действий. На перегоне каждый отвечал за другого, каждый отвечал за чужую жизнь.
Да, ему такая задача всегда казалась не по плечу. Дрю вспомнил, как издевался над ним отец, когда он хотел поступить на военную службу и купить патент на офицерский чин. «Я не доверил бы тебе даже собаку! Ты слабак… ничтожество… Убирайся с глаз моих!» Сколько раз он это слышал? Пока сам не поверил.
Ерзая в седле, Дрю старался здоровой рукой держать поводья и придерживать больную руку. Он, видимо, повредил ее, когда поднимал Туза, но надеялся, что это растяжение, а не перелом.
Впереди в темноте мерцал огонек. Дрю сощурился, стараясь определить, насколько он далек. Во всяком случае, они движутся в верном направлении. Звезд не было видно за черными тучами, и единственной точкой отсчета могли служить топот и мычание стада позади. Молнии уже не сверкали, но холодный, леденящий дождь наотмашь бил по земле. Лошадь подошла к ручью, и Дрю сразу увидел, как сильно поднялась вода. Когда они переходили ручей, лошадь с трудом преодолевала течение.
Как только они добрались до фургона, Туз, который всю дорогу был подозрительно тих, начал браниться. Возле фургона стоял Кингсли. Рядом с ним виднелась маленькая тонкая фигурка.
— Не мешало бы переправить лошадей и фургон через речку, — сказал Дрю. — Вода быстро прибывает.
— Как только мы вас двоих немного починим, — ответил Кингсли. — Джейк и Коротышка уже переводят лошадей.
— Мы что, всю ночь будем лясы точить? — раздался откуда-то голос Джеда.
— У Туза нога раздроблена, — сказал Дрю.
Маленькая фигурка рядом с Кингсли, в которой Дрю узнал Гэйба, вздрогнула, но осталась на месте. Тут вмешался повар:
— Что с тобой, Скотти?
— Ничего серьезного. Посмотри сперва Туза.
Джед и Керби сняли раненого с лошади и опустили на заранее расстеленный брезент.
— Посвети сюда, Шкет, — скомандовал Джед. Габриэль быстро подошла и подняла повыше фонарь.
— Чертовски скверно, — проворчал повар, разрезав штанину и увидев искалеченную ногу. — Я мало чем могу помочь. Здесь нужен доктор. Могу лишь дать ему немного виски, чтобы не так чувствовалась боль, перевязать, только этого ему недостаточно…
