– Такого мужчину нельзя не заметить, – честно призналась она. Душа художника всегда и во всем позволяла ей видеть прекрасное.
– Не сочтите мои слова хвастовством любящей матери, – продолжала Марина, и ее светлые аквамариновые глаза блестели, – но в жизни он гораздо красивее. – Разлив чай по чашкам, она спросила: – Вам с лимоном или с молоком?
Справившись с обязанностями хозяйки, леди Алленвуд обратилась к Джорджи:
– Мне бы хотелось, мисс Дейсер, заказать вам портрет сына.
Та встретилась взглядом с Мариной и, как зачарованная, не отрываясь глядя в зеленовато-голубые глаза женщины, решила, что отказать не сможет. Джилли повернулась к подруге.
– Не забывай, у тебя еще есть мой заказ.
– Помню, Джилли, я дала обещание и выполню его.
– Я подожду, пока вы исполните заказ леди Джиллиан, мисс Дейсер, – уверила леди Алленвуд. – А теперь, когда мы с этим разобрались, я хочу вам кое-что подарить.
Для подруг это явилось полной неожиданностью.
– Зачем, – запротестовала Джилли, испытывая угрызения совести и припоминая причины, побудившие ее оказаться в этом доме.
– Не спорьте, – отрезала хозяйка тоном, не терпящим возражений. – Я люблю делать подарки и использую для этого малейшую возможность. Вот, – сказала она, вручая девушкам по берестяной коробочке. – Надеюсь, вам понравится их содержимое. Я старалась выбрать то, что доставило бы вам удовольствие.
Приняв коробочки, девушки с восхищением уставились на их покрытые узорами стенки.
– Какая прелесть! – воскликнула Джилли, открыв крышку и извлекая из душистой китайской бумаги прекрасную шелковую шаль. Осторожно вытащив ее, Джилли с нежностью погладила мягкую ткань: голубовато-серый шелк, богато расшитый серебристой темно-синей нитью. Шаль Джорджи была точно такой же, только выдержанной в бледно-розовом цвете и расшитой золотой и ярко-красной нитью.
– Откуда они у вас? – не удержалась Джилли.
– Я знаю в Лондоне одну модистку, у которой работают русские рукодельницы, славящиеся умением вышивать. Еще девочкой мама учила меня вышивке, но мои скромные успехи – ничто по сравнению с тем, что делают эти женщины. Мне было бы очень приятно увидеть вас в них сегодня вечером.
– С удовольствием надену, леди Алленвуд, – сказала Джорджи, размышляя, действительно ли изящная ручка женщины задержалась на ее руке дольше, чем это было необходимо, когда она вручала подарок, или ей только показалось.
– И я тоже, – присоединилась к подруге Джилли, пряча свою шаль в берестяную коробочку.
– Еще чаю?
– Нет, спасибо, – ответила Джилли. – Мне хотелось бы немного отдохнуть перед обедом. – Она встала, ее примеру последовала Джорджи.
– Еще раз спасибо за подарок. Я буду беречь его, – вырвалось у девушки искреннее признание.
Подремав часок, Джилли проснулась. Она была в комнате одна. Нэн хлопочет сейчас, наверное, над ее вечерним платьем, отглаживая его, и, возможно, сплетничая с местной прислугой. Джилли улыбнулась. Ее служанка знала, как вытащить из нужного человека максимум информации, оставшись при этом в тени. Для лондонской полиции, решила Джилли, Нэн была бы настоящей находкой.
Вскочив с постели, девушка вытащила из берестяной коробочки подарок леди Алленвуд. Снова взобравшись на высокую кровать, она набросила шаль на обнаженные плечи, наслаждаясь прикосновением гладкого прохладного материала к пылающей коже. Шаль легко скользила по спине и плечам, лаская грудь, словно руки опытного любовника.
Странное тепло разливалось по телу. Что подумал бы Рейф, увидев ее сейчас? Захотелось бы ему прикоснуться к ней, как хочет этого она? Нежно, доверчиво, любя?
Скрестив руки на груди, Джилли продолжала упиваться нежным прикосновением шелка. К концу вечера она во что бы то ни стало найдет ответы на свои вопросы и вручит свое сердце Рейфу, потребовав взамен его сердце. Она зашла слишком далеко, чтобы отступать.
ГЛАВА 6
– Если вы хоть немножко постоите спокойно, мисс Джилли, я быстро закончу, – с укоризной заметила Нэн, застегивая пуговицы на спине вечернего платья хозяйки, которая то и дело крутилась, как юла.
Джилли нервничала. Она вертела на пальце кольцо с гранатом, не зная, чем еще заняться. В душе царила полнейшая неразбериха: с одной стороны, хотелось поскорее положить конец конфронтации с Рейфом; с другой – она боялась, как бы их отношения не запутались еще больше.
Если бы знать, о чем думает Рейф, что он чувствует. По его нынешнему настроению невозможно понять, что между ними произошло и почему.
– Все просто умрут от восхищения, мисс, – заключила Нэн, отступая назад и любуясь плодами своего труда.
– Ты так думаешь? Служанка кивнула.
– Я уверена в этом, – сказала она и протянула шкатулку с драгоценностями, чтобы хозяйка выбрала украшения для сегодняшнего вечера. – Особенно мистер Рейф.
Перебирая украшения, Джилли зарделась.
– Даже не сомневайтесь, – уверила Нэн, скрепляя прическу хозяйки золотым, с гранатами, гребнем.
Каскад роскошных черных кудрей девушки падал на ее плечи и спину, вопреки моде, требующей зачесывать волосы наверх.
– Как бы мне хотелось, чтобы ты оказалась права, Нэн, – мечтательно сказала Джилли, разглядывая себя в высокое зеркало. Довольная собой, она взяла из рук служанки шаль и набросила ее на плечи. С высоко поднятой головой и очаровательной улыбкой на устах леди Джиллиан вышла из комнаты, готовая встретиться с любым испытанием, которое могло ожидать ее на сегодняшнем вечере.
* * *
Рейф налил немного виски из графина, который по его просьбе недавно принесли, залпом выпил, мучимый воспоминаниями об утренней верховой прогулке. Перед его глазами стояла Джилли в несколько вызывающей амазонке, делающей ее невероятно красивой. Удивительно, как подчеркнула мужская одежда ее женские прелести. Закрыв глаза, Рейф откинулся на спинку кресла. Джилли держалась в седле не хуже команчей, эта бесстрашная всадница, казалось, сливается со своей лошадью, являясь ее продолжением.
Но Джилли не имела отношения ни к команчам, ни к воинам. Она рождена женщиной.
Хотя нет, тоже не это. Из очаровательного ребенка она превращалась в женщину.
Должно быть, от виски его мысли путались, стало мерещиться, что в комнате слышится смех Джилли, веселый, задорный, звонкий, и разносится запах ее духов.
Открыв глаза, он взял книгу в кожаном переплете, лежащую рядом с графином, «Сказки братьев Гримм», и листал страницы до тех пор, пока не нашел то, что искал. Между страниц пряталась фотография, на обратной стороне которой значилось имя известного лондонского мастера. Это была маленькая копия снимка, который Рейф собирался отвезти в Техас, Рису и Тори. Тщательно упакованная, она лежала в чемодане молодого человека в лондонском доме Тони. А снимок, спрятанный в книге, Рейф купил для себя. Фотография поможет ему коротать долгие ночи, полные тоски и одиночества.
