– Да. Как тебе, так и леди Джиллиан.
– Позволь спросить, почему?
Молодому человеку потребовалось несколько секунд на то, чтобы собраться с мыслями.
– Вы, молодые девушки, вообще не должны были приезжать в такое место. Леди Агата сочла бы себя глубоко оскорбленной, узнав, что ее дочь находится здесь. И я, как твой ближайший родственник мужского пола, тоже не хотел бы видеть вас в доме, где творятся вещи, о которых вы даже и не догадываетесь.
– Ты хотел сказать – разврат и супружеская неверность? – По изумленному выражению лица кузена Джорджи поняла, что тот не ожидал, что девушке известно так много. – Я молода, но не на столько глупа, как ты думаешь.
– Никогда не считал тебя глупой. Но не могу понять, зачем понадобилось леди Алленвуд приглашать вас. Она знает все лучше других.
– Возможно, захотелось пообщаться с представительницей богемы и ее моделью.
Тони нахмурился.
– Тебя весьма условно можно принимать за типичную представительницу богемы, Джорджи, как, впрочем, и Джилли – моделью, – заметил он. – Вы обе – леди в высшем понимании этого слова, и поэтому, повторяю, это место не для вас.
– А что, если нам не захочется уезжать? – На самом деле ее здесь ничего не интересовало, и, признавалась она себе, хотелось вернуться в мастерскую. Поездка, казавшаяся поначалу такой интересной, порядком утомила.
– Думаю, не следует огорчать меня и Рейфа. Услышав имя американца, Джорджи не удержалась.
– Рейфа? А он-то при чем?
– Он представляет Деррана. Неужели непонятно, как Рис отнесся бы к этой поездке? Рейф сегодня вечером поговорит с Джилли и тоже потребует ее возвращения в Лондон. Джилли – послушная и уравновешенная девушка, и прислушается к совету Рейфа.
Джорджи, опустив глаза, мысленно еще раз произнесла фразу кузена. Послушная и уравновешенная девушка! Тони, оказывается, не имеет ни малейшего представления о чувствах Джилли к Рейфу; не догадывается о плане, ею вынашиваемом.
– Покончим с этим, – сказал Тони, вставая. – Позволь сопровождать тебя в столовую. – Он был уверен, что утром девушки уедут в Лондон, и можно будет с легким сердцем продолжать амурные дела, не испытывая угрызений совести и не опасаясь, что за каждым его шагом следят две молодые впечатлительные особы.
Джорджи казалась озабоченной, но Тони не догадывался, как она боялась предстоящего вечера.
* * *
Сидя напротив Джилли за широким обеденным столом, Рейф наблюдал, как непринужденно разговаривает девушка с двумя мужчинами, сидящими по обе стороны от нее. Собеседники леди Джиллиан – усатый старик и мужчина средних лет – не скрывали своего восхищения ею. Она не чувствовала скованности и весело болтала с ними.
Нельзя было винить мужчин в том, что они смотрели на Джилли, как завороженные. Несколько минут назад, увидев ее, входящую в столовую, он от восторга чуть не лишился дара речи. Стоило ей появиться, как все остальные женщины померкли на ее фоне. Джилли уже не производила впечатления нескладной девочки. Фиолетовое шелковое платье с темно-пурпурной отделкой у ворота, на поясе и по подолу делало Джилли неотразимой. Среди прочих украшений, выбранных ею к сегодняшнему вечеру, Рейф разглядел и кольцо, подаренное им.
В отличие от остальных леди, находящихся за столом, Джилли не считала нужным сидеть, практически ни к чему не притрагиваясь. Не в пример чересчур жеманным и капризным представительницам своего пола, она не страдала отсутствием аппетита.
Жаркая погода Техаса, к которой привык Рейф, отличалась от мягкого климата Англии, наделившего Джилли безупречной кожей. От нее исходило мягкое свечение даже в залитой светом комнате. На матово-белых щеках играл легкий румянец. Англичане называют такой цвет лица «клубника со сливками». Рейф вспомнил ароматную сочную клубнику, которую выращивала Бесси и подавала с густыми нежными сливками.
Рейф невольно облизал губы. Что за манера млеть от несбыточных надежд! Юноша окончательно решил уехать вместе с девушками дневным поездом, оставив Тони с его любовницей; закончить в Лондоне оставшиеся дела и. главное, попытаться купить полотно, которое произвело на него такое сильное впечатление. Рейф украдкой взглянул на художницу, сидящую на противоположном конце стола, по правую руку от хозяйки дома. Согласится ли она продать картину? Возвратившись в Лондон, необходимо нанести визит почтенной Джорджине Дейсер. И только справившись со всеми делами, можно распрощаться с Англией и отплыть к дому с горьковато-сладкими воспоминаниями о любви. Пора думать, как начать новую жизнь.
* * *
Среди всех присутствующих за обедом Рейф оставался для Джилли самым привлекательным мужчиной. Щебеча с соседями по столу, девушка время от времени украдкой смотрела в его сторону, видя его угрюмость. Американец не был любителем застольных бесед, хотя, оставаясь наедине с ней, не испытывал затруднения в выборе тем.
Джилли вспомнились частые оживленные беседы за круглым столом в Энкантадоре: и Тори, и Рис высказывали свою точку зрения и требовали того же от людей, принимавших участие в разговоре. При этом темы могли быть самыми разнообразными: от политики, книг, музыки, искусства, экономики и архитектуры до местных новостей. Обсуждали даже то, что в Англии считается несколько щекотливым. Джилли прониклась искренней любовью к таким вечерам за круглым столом. Неудивительно, что, возвращаясь из очередной поездки в Техас, Джилли зачастую шокировала чопорное английское общество своей раскованностью. Леди Агата не раз проклинала американское влияние, говоря, что эти люди не имеют ни малейшего представления о правилах, существующих в обществе, которым все должны следовать. И теперь девушка игнорировала эти правила, не стесняясь сделать знак лакею вновь наполнить ее бокал. Подчиниться надуманным требованиям света означало лишиться шанса на выполнение самого сокровенного желания, а рисковать этим она не хотела.
Случайно поймав на себе взгляд Рейфа, Джилли почувствовала, как учащенно забилось ее сердце. Но юношу отвлекла соседка, и хрупкая связь нарушилась.
«Скоро, – повторяла, как клятву, Джилли, потягивая темно-красное вино и наблюдая за выразительными движениями сильных рук Рейфа, – он станет частью ее самой, весь, без остатка».
– Да, мистер Джексон Смит, – попросила девушка с любезной улыбкой, – пожалуйста, расскажите еще что-нибудь об охоте на тигров.
* * *
Джейсон Кинсфорд терял самообладание. Ему не удавалось завоевать расположение этой костлявой художницы, целиком поглощенной разговором с хозяйкой дома. То, что последняя была занята, делало и ее недоступной для его ухаживаний. Эти коварные особы так увлеченно болтали друг с другом, что совсем забыли о его существовании. Да как они смеют так нагло его игнорировать? Окажись он сейчас в Лондоне, там нашлось бы немало женщин, которые выполнили бы любые его желания. Вместо этого приходится развлекать глупую корову, сидящую рядом. Глаза женщины говорили о многом, и Кинсфорд решил, что та не прочь поразвлечься.
