этому рыхлому снегу, так что им не позавидуешь.
Джон научился сматывать антенну, сидя в палатке. Сматывать стометровую антенну на улице очень холодно, поэтому раньше он бегал вокруг нее, грея зажатые в кулачок пальцы, а сейчас сидит спокойненько и наматывает катушки прямо в палатке.
Маклаки сейчас у нас проветриваются. Мы повесили их на лыжи, как вешают горшки на тын на Украине, – это моя идея. Дело в том, что резину сушить в тепле бесполезно, потому что, как только температура понижается, на ней конденсируется вся влага. Поэтому резиновые маклаки надо сушить на ветру или на морозике. Надеюсь, ночью будет небольшой морозик, и все маклаки более или менее просохнут. Во всяком случае, завтра не так быстро промокнут.
Сегодня в начале дня, когда не было ветра, все разделись. Я обернулся – едут такие лихие ребята на нартах, насвистывают, подставив голые животы солнцу. Я же только немножко задрал рукава и расстегнулся, и теперь у меня по локоть красные руки и такой гималайский галстук на груди.
Хотя, вообще, этот загар какой-то несущественный – как пришел, так и пройдет, никаких проблем здесь я не вижу. Лицо к нему уже попривыкло. Однако я все же дважды умылся спитым чаем – он дубит хорошо, и после загара кожа не облезает.
Несколько раз задумывался о том, что если бы снег не был таким рыхлым и скольжение было нормальным – я имею в виду хорошую морозную погоду, то по такой пересеченной местности можно было бы развить невиданную скорость, особенно спускаясь с холмов, да и здесь, по озерам. Хотя по озерам и так ход получается достаточно мощный.
Сделал несколько снимков. Здесь попадаются очень интересные деревца, такой саксаулистой формы, но в основном елочки облезлые торчат – то выше, то ниже. Лес жмется полосками между холмами, между гольцами, покрытыми булыганами совершенно разных размеров – от огромных, с приличную избушку, до совсем маленьких.
К сожалению, сегодня не встретили открытой воды, откуда можно было бы наполнить чайники, а снег вокруг такой рыхлый, что отдача от него невелика.
Ну, сейчас чайник кипит уже в который раз, термосы наполнены, и я, наконец, заканчиваю варить мясо. Завтра сварим овсянку нашим собакам, потому что самим нам ее уже просто не съесть.
Галеты я потребляю с большим энтузиазмом, а у ребят они не идут, поэтому они и становятся предметом торгов между мною и ними – я уступаю им пеммикан.
24 апреля
Присыпанная пудрой
Расплывчатая тень
Ведет меня по тундре,
А я, забыв про утро,
Жду вечера весь день…
Мы все еще в канадской тундре. Конца и края этой тундре нет: холмы, перелески, булыганы, озера – все смешалось, потому что с утра сегодня наполз белый туман, контраста никакого. Ветер задувал всю ночь, но к утру стих. Радости, правда, не прибавилось, потому что температура была около минус 9 градусов. Однако не в температуре дело, а в безликости того дня, который нам предстоял.
Тем не менее мы, естественно, вышли. На сборы времени ушло немного. Уилл посоветовал мне держаться к югу, чтобы выйти на озеро, которое было расположено как раз в направлении нашего движения. Длина его составляла примерно 15 километров, что в общем-то упрощало нашу задачу, и дело теперь было за небольшим – отыскать это самое озеро. Определив направление по карте, я вышел на маршрут.
Наст, хотя и был сегодня достаточно прочным, иногда проваливался, не выдерживая моего веса, – дело, как видно, было в достаточно плотном завтраке. Думаю, собаки по этой же причине шли сегодня медленнее обычного. После того как я ушел утром из лагеря, в первый раз они достали меня только в половине двенадцатого, хотя до этого обычно нагоняли очень быстро. Солнца не было видно, и я шел по компасу, не спеша, держась в основном к югу.
По дороге я увидел белую куропатку. Она сидела совсем рядом со мной, метрах примерно в трех, но сфотографировать ее не удалось: пока я доставал свою фотокамеру, она улетела. Инстинкт самосохранения у этих птичек оставляет желать лучшего (для них, разумеется). Мне приходилось участвовать в охоте на этих арктических куриц в Черском, на Колыме, и еще тогда меня поразила их «безрассудная смелость»: подстрелишь одну из сидящих на снегу рядышком птиц и можешь целиться в соседку – они не разлетались.
Забравшись на очередной холм, слева по курсу я увидел озеро и, взяв направление на него, вывел команду точнехонько к его «изголовью».
Во время обеда мы определили наши координаты и выяснили, что они как раз соответствуют вершине этого озера. Все это свидетельствовало о том, что «найденное» озеро – именно то, к которому мы стремились, и это, безусловно, укрепило мою уверенность в правильности выбранного курса..
В целом наше движение сегодня я определил бы, скорее, как заунывное. Ветер дул, слава Богу, в спину, но солнце припекало изрядно даже через облака. Шею немного саднило. Опять я ухитрился ее подпалить, хотя и была она, в общем-то, все время закрыта воротником. Солнце все же как-то проникает под одежду. Руки же, вообще, по локоть красные от загара, потому что я практически все время шел без перчаток и с закатанными рукавами.
Снег на озере был значительно плотнее, и идти стало намного легче. Видели шесть оленей карибу метрах в четырехстах от нас – слишком далеко для фотографирования.
Перед самой остановкой пришлось поискать место для лагеря, потому что местность, куда нас вывела кривая моего маршрута, представляла собой практически лунный ландшафт. Перед нами расстилалась всхолмленная равнина совершенно безрадостного вида, усеянная к тому же заснеженными булыжниками при полном отсутствии какой бы то ни было растительности. В конце концов мы отыскали небольшой участок, где можно было приткнуться лагерю, а главное, можно было расстелить нашу бесподобную антенну.
Собаки сегодня подустали, и неудивительно: весь день они буквально горели своим особенным собачьим энтузиазмом, который позволил им дважды в течение второй половины дня настигать меня. Стоило мне тогда на миг обернуться, как они, не слушая команд погонщиков, рвались ко мне с визгом и лаем. Так что лучше было не оборачиваться, а продолжать свое движение – только так их можно было остановить.
Усталость неизбежно сказалась на настроении собак. Когда мы их развели по местам, Горди бросился на Маши – молодого, очень трудолюбивого и сильного пса (это был один из сыновей нашей антарктической красавицы Тьюли), который шел с
