ее установили. После этого уже все пошло своим чередом.
Как только мы забрались в палатку, по крыше редкими каплями забарабанил дождь. Это было совершенно неожиданно, но, слава Богу, дождь быстро закончился – ветер сделал свое полезное дело и согнал набрякшие тучи куда-то в сторону.
Пока я варил лапшу, Джон с Уиллом пытались установить связь с далеким Марвом. На этот раз успех им сопутствовал, и нам удалось отправить все накопившиеся в памяти клавиатуры послания, включая мое стихотворное посвящение новобрачным Рику и Джейн. Эта поэма в авторском исполнении звучала примерно так:
We ‘re continuing dogsledding
Every day, every day!
Happy Wedding, Happy Wedding
Rick and Jane, Rick and Jane!
Hope, you ‘ll receive our greetings
Not too late, not too late.
Happy Wedding, Happy Wedding
Rick and Jane, Rick and Jane!
And we hope that you are ready
In the May, in the May
For Explorers make this Wedding
Once again, once again.
Be the best for every season
Rick and Jane, Rick and Jane.
Don’t have please at all the reasons
To complain, no complain.
In the mirror of barrens waters
Have we seen, have we seen
Couple brothers for your daughters
Two at least, two at least.
And we hope that in Churchill
In the May we again
We make toast for lucky Fortune
Rick and Jane, Rick and Jane!
Уилл, преодолев тяжелые последствия загара, набил сразу тысячу знаков – настоящий писатель. Когда же я довел до ума поэму, было совсем темно, совершенно ничего не видно. Тем не менее отнес эту машинку бедолаге Мицурику, который был последним в очереди на набивку (очередь устанавливалась Уиллом в алфавитном порядке по названиям стран проживания очередников, откуда ясно, что Мицурику с его японским происхождением в нашей интернациональной команде рассчитывать было не на что).
Мы с Джоном залегли спать, да и Марв на другом конце связывавшего нас невидимого провода уже наверняка спал, а добросовестный Мицурик в своей палатке все еще набивал текст.
Примерно часов в одиннадцать он притащил машинку и доверчиво просунул ее нам в дверь, очевидно, полагая, что без нее нам никак не уснуть. Поскольку это было не совсем так и, более того, мы уже легли спать, то из глубин спальных мешков мы предложили ему оставить машинку под половичком у входа. Утром Джон проверил содержимое памяти клавиатуры и не обнаружил там никаких следов творчества Мицурика! Обидно, конечно, но Мицурику придется набивать все снова.
На этом мои воспоминания о дне 26 апреля заканчиваются.
Будем жить днем сегодняшним и проводить его в праздном безделье – мы это заслужили. Ветра сегодня нет, и, судя по всему, очень тепло. Я думаю, нам будет чрезвычайно трудно выбираться отсюда, хотя, по нашим понятиям, до Черчилла осталось всего два с половиной дня ходу. Тем не менее, если погода будет такая теплая, мы тут закиснем. Вчера, например, ноги были абсолютно мокрые, несмотря на носки Gore-Tex, а, как мы знаем, эта компания стала всемирно известной, уверяя всех и вся: «GORE-TEX GUARANTEED to KEEP YOU DRY!», что означает, что Gore-Tex гарантирует всем, кто носит изделия с применением замечательного материала этой фирмы, возможность выйти сухим из воды!
На этот раз не получилось – в борьбе со вчерашним мокрым снегом и Gore-Tex оказался бессилен. Сегодня, я думаю, маклаки хорошо посушить не удастся, а если и удастся, то все равно промокнет все очень быстро.
Координаты наши на сегодня: 59°24′ 40'' с. ш., 95°26′ з. д., и, судя по карте, мы находимся немножко дальше того места, где предполагали быть.
27 апреля, вечер
Так называемый day off – выходной – близится к концу. Кстати, в соответствии со смыслом, который вкладывает в это понятие англоговорящая публика, в этот день каждый свободен (off duty) от ежедневной обрыдлой рутины. С другой стороны, можно было бы отнести off к самому дню, а не к его заполнению, и в этом смысле это понятие означало бы понапрасну выкинутый из жизни день. Такое толкование, наверное, ближе тем, кто не умеет отдыхать и просто не способен оценить того блаженства, которое иногда может принести сознательное безделье…
Для нас сегодня этот день был не слишком удачным, потому что практически полдня лил дождь! Ну, может быть, лил – это слишком сильно сказано, но бил по крышам изрядно. Поднялся ветер, и видимость ухудшилась.
Сейчас дождь сменился на снег, но вокруг каша сплошная, и вопрос о том, как мы завтра пойдем на лыжах, а вернее, о том, как я завтра пойду на лыжах, выглядит пока достаточно вопросительно. Однако выбираться хотя бы кое-как надо, потому что чем дальше, тем, естественно, теплее, а все надежды на похолодание тают вместе с остатками снега.
Сегодня мы поспали примерно часов до десяти, а потом я выполз наружу. В это время погода еще была совсем неплохая: полное безветрие и никакого дождя, но тепло, очень тепло.
Мимо меня к своим нартам проследовал Уилл в костюме «от Адама» – действительно, почему не прогуляться нагишом, когда тепло и не дует?! В общем-то, все мы были одеты, или, вернее, раздеты, примерно одинаково.
Погуляли по лагерю, собрались. На завтрак я прикончил те слипшиеся в обойный клей макароны, что приготовил накануне. Джонатан их есть не стал – хороший партнер по палатке, я просто не нарадуюсь. Всякий раз, когда я начинаю готовить, он проявляет неподдельный интерес к процессу, и мне кажется, что приготовленного не хватит на нас двоих, поэтому я стараюсь приготовить побольше. Как только дело доходит до раздачи, он вдруг отказывается и оставляет меня одного на поле боя, однако это не всегда меня расстраивает.
А потом началась ставшая уже традиционной возня с радиосвязью, потому что в 11 часов мы услышали Марва, а он нас нет. Это было вполне естественно: антенна такой конструкции, лежа на снегу, пропитанном водой, не работала. Я поднял ее на лыжах так, чтобы она повисла в воздухе. Следующий сеанс связи был назначен только на час. Подошли Уилл и следом Мицурик. Темы неторопливых бесед (куда спешить – все-таки выходной) в основном крутились вокруг радиосвязи. Несмотря на это, в час очередной сеанс связи не состоялся, потому что на этот раз
