что некоторое время назад она уже об этом спрашивала: их с Андреем разница в годах была небольшая, а несхожесть очевидна. Тогда Марина говорила, что каким-то образом она ушла от ответа. Но очередной разразившийся в присутствии её дочери скандал моментально подтвердил все Кристинины догадки.
Случилось это в субботу, я был дома – у меня в тот день оказался выходной. Мне позвонила моя подруга. С дрожащей интонацией в голосе Марина объяснила, что Кристина обо всём узнала, что убежала из дома и что она не может дозвониться до неё. Просила, чтобы, в случае если она ко мне придёт, я сразу с ней связался.
Конечно, всё так и произошло. Кристина позвонила мне буквально через несколько минут. В трубку, плача навзрыд, она что-то лепетала, просила, что если я дома, чтобы я её дождался, что она будет у меня. Марине, чтобы она не волновалась, я сразу об этом отписался. Дело уже шло к обеду. Кристина прибежала вся в слезах.
Я не слышал звонка. Она постучалась. Я открыл дверь. Кристина стояла на пороге. Я даже не успел закрыть замок, как она бросилась ко мне и повисла у меня на груди. Её зарёванное с размазанной тушью лицо, спутанные волосы… Девочка обвила мою шею своими руками. Спустя какое-то время оторвалась, мокрыми от слёз глазами посмотрела на меня.
– Дима, он мне сказал, он… что он не мой папа!
– Кристина… – попытался я успокоить её.
– А я это знала, знала!
Она вновь с силой прильнула ко мне. Наконец, когда первый всплеск эмоций иссяк, я легонько отстранил её, взял за руку.
– Пройдём в комнату. Может, умоешься? – Я посмотрел на неё.
Она покачала головой, глянула. Мы зашли, и я посадил её на диван. Я подошёл к комоду, открыл ящик и подал ей платок.
Вскоре она почти перестала плакать. Умерив свои рыдания, Кристина посмотрела на меня, её слезинки всё ещё катились по щекам. Я подсел, она вопросительно посмотрела.
– Почему они так со мной?
– Кристина, я позвонил твоей матери, сказал, что ты здесь.
Она кивнула, отвернулась. Но вот, кажется, скоро новая волна слёз… Однако Кристина не стала плакать, а только шмыгнула носом.
– Почему они не сказали мне раньше?
– Твои родители – взрослые люди… Я думаю, мама до поры до времени просто не хотела тебя волновать.
Кристина посмотрела с отчаянием.
– Волновать?
– Ну, может, искала удобный случай…
На некоторое время мы с ней замолчали. Мы сидели друг возле друга на диване, я внимательно смотрел на неё… Потом она вдруг повернулась и с подозрением посмотрела на меня.
– Дим…
– Что?
Несколько секунд она ничего не говорила.
– Надеюсь… не ты мой папа? – Я увидел выражение её глаз.
– Ну что ты, Кристин…
После моего ответа она вроде бы успокоилась, ещё некоторое время молчала, потом спросила:
– Скажи, а ты знал моего отца?
– Да, немного знал…
– И где он сейчас, почему бросил нас?
– Это долгая история, мама потом, думаю, тебе всё расскажет.
Девочка моргнула, смахнула со щеки ещё небольшую горсточку слёз, вновь подняла на меня глаза.
– А ты мне расскажешь про него?
– Не знаю, Кристин, что ты хочешь знать? – Я посмотрел на неё.
– Ну, я на него похожа?
– Похожа? Что ты имеешь в виду?
– Я такая же?
– Не знаю… Мне кажется, ты больше похожа на мать, разве что характер…
– Характер?
– Ну да, насколько я могу судить.
Кристина опустила взгляд и о чём-то задумалась. Я всё это время всё так же сидел возле, глядел на неё. Её оголённые на запястьях руки лежали на коленях. Я смотрел на её спутанные волосы, на её мокрые щёки. Вдруг я поймал себя на мысли, что мне захотелось её вновь утешить, обнять. В этот момент она глянула и, кажется, что-то поняла. Но я не стал этого делать. Она сидела ещё какое-то время, встала, я проводил её. Когда она ушла, я подошёл к окну, задумавшись, долго смотрел в него…
В своё время я читал произведение Владимира Набокова «Лолита». В нём автор описывал тягу взрослого мужчины к 12-летней девочке. Помню, какое неоднозначное впечатление произвёл на меня этот роман. В нём герой Набокова выделял определённый процент девочек, которых он называл нимфетками. У главного героя проблемы были связаны с произошедшим в его детстве случаем, как бы я назвал, с психоэмоциональными отклонениями. И когда он вырос, то уже в зрелом возрасте стал заглядываться на этих самых нимфеток и даже преследовать их. В романе страсть к девочке-подростку описывалась довольно откровенными переживаниями и сценами. Не знаю, но, кажется, если бы каким-то невероятным образом перед ним предстала Кристина, то, думаю, наверняка он также причислил бы её к ним. Не буду утверждать, но если это действительно так и эти самые нимфетки существуют, то у Кристины наверняка были все их признаки и качества. Однако у меня, как я был уверен, не существовало таких проблем. Даже, наверное, наоборот: помню, как в младшем возрасте, когда мне было, скажем, лет 14–15, мне нравились абсолютно зрелые женщины, правда, сейчас меня уже не столь тянуло к ним, и нравились по большей части помоложе – моложе, но не настолько же!
В общем, думается, это был не мой случай. Впрочем…
Я вспомнил один эпизод из своего детства, уже порядком подзабытый. Не помню, сколько ей было, должно быть, одиннадцать. Мне на ту пору исполнилось двенадцать лет. Красивая, тонкая, белокурая девочка, она была внучкой соседки, что жила напротив нашей квартиры, на нашем этаже. Наши матери дружили, а их бабушка проживала здесь. Нельзя сказать, что я очень хорошо знал эту девочку – виделись мы с ней довольно редко, я даже не помню, как её звали… Однако это не помешало тому, чтобы между нами в один прекрасный день возник весьма деликатный момент.
Даже теперь, не помня её имени, я ярко представляю в своём сознании её образ – отчётливо вижу силуэт её фигуры, линии талии, шеи…
Когда она приезжала к своей бабушке, я иногда к ним заходил. Их квартира – зал с двумя смежными комнатами. Мы находились в одной из них. Не помню, как и с чего всё началось. Она сидела на диване, а я расположился напротив, на стуле, и попытался предложить. Она не была согласна, впрочем, я видел, как у неё возник какой-то интерес. Вначале мы смотрели друг другу в глаза… я начал гладить её по рукам, потом плечам – её плечи, её узкие, красивые плечи… Ладонь опустилась ниже и пошла по спине. И вот мои пальцы уже возле её талии, далее бёдер, коленей – она инстинктивно сжала их. Всей душой, всеми фибрами я ощущал завораживающий аромат, запах её девичьего тела. Узор губ, её тонких алых губ… и вот попытка поцелуя и очередного прикосновения,
