всё для себя прояснить. По её голосу и интонации я сразу понял, что что-то не так. Однако в чём было дело, она не объясняла – просто просила прийти.
Я был у неё примерно через час. Подошёл к подъезду, позвонил в домофон. В трубку мне Марина не ответила – просто открыла подъездную дверь. Поднявшись на этаж, я остановился на лестничной клетке. Увидев чуть приотворённую дверь, я на секунду замешкался и встал в раздумье. Потом вошёл. В коридоре сначала поглядел на вешалку: в первую очередь мне хотелось узнать, дома ли Кристина, наверное, я бы сразу всё понял, если бы увидел её. Однако присутствия её не ощущалось. Я снял куртку, разулся и прошёл в комнату. Войдя, огляделся: в комнате находилась только Марина. Я посмотрел на свою подругу – она сидела, раскинувшись в кресле, в нескольких шагах от меня, рядом с ней на раздвижном столике стояла открытая бутылка вина.
– Как дела? – подойдя к ней, спросил я.
У Марины было унылое, как осунувшееся лицо, по которому ничего нельзя было прочесть.
Она, будто только очнувшись, подняла на меня глаза, посмотрела долгим тяжёлым взглядом, встала и подошла к окну. Постояв возле него несколько секунд, она пошла к серванту, открыла его дверцу, достала оттуда гранёный бокал.
– Что с тобой? – поинтересовался я.
Марина вернулась к столику, поставила на него бокал, подняв на меня потухший взгляд, посмотрела уставшими глазами. Я повнимательнее взглянул на неё.
– Где Кристина? – Мне сразу хотелось всё узнать.
Однако этот вопрос, кажется, не вызвал у Марины какого-либо особого действия.
– Гуляет…
– А Кирилл?
– Кирилл… – Марина сразу будто переменилась. – У Андрея с бабушкой.
Она взяла откупоренную бутылку и налила часть содержимого в свой бокал.
– Я сильно изменилась? – спросила она.
Марина поднесла бокал ко рту.
– Дим?
– Что?
– Какая я стала?
Она посмотрела на меня долгим тоскливым взглядом. Кажется, я начал что-то понимать…
– У тебя что-то с Андреем?
Марина опустила глаза.
– Что произошло?
Она ещё раз с грустью посмотрела и стала объяснять.
– Весь вечер его не было, – начала она, потом взяла со стола салфетку и принялась переминать её в руках, я внимательно и с участием смотрел на свою подругу. – А сегодня – пришёл, под утро, я всю ночь не спала. Спросила, где был, сказал – в сауне, с друзьями… В сауне! Представляешь, даже не стал мне врать!
– Он тебя не предупредил?
– Он отключил телефон.
– Что, прям так отключил?
– Днём скинул сообщение, что задержится. Я уже потом ему ещё через пару часов звонила, писала, но он был уже недоступен. Потом сказал, что телефон сел. А утром… пришёл… ну я, конечно, наехала на него.
– Как он всё объяснил?
– Как… – Марина посмотрела и отпила из бокала глоток – её лицо вновь приняло измученный, уставший вид. – Сказал, что у напарника был день рождения – решили отметить. Отметить… Дим, ты понимаешь, я даже не хочу знать, с кем он там был!
Я посмотрел на неё и на некоторое время замолчал.
– Марин, может, всё так и было, наверняка ты себя накручиваешь, – сказал я.
– Накручиваю? Нет, ты не понимаешь, не знаешь… Ты думаешь, у него это в первый раз?
Я услышал, как в замке поворачивается ключ, и почему-то подумал, что это Андрей, потому что Марина тоже оглянулась и вслед за мной посмотрела в ту сторону с каким-то едва заметным ожиданием.
Краем глаза я уловил, как в коридоре возле вешалки мелькнула рука, увидел куртку. Раздевшись, в комнату вошла Кристина. Она уже, конечно, обратила внимание на мою одежду и поняла, что я здесь. Девочка зашла и изучающе посмотрела на нас.
Сначала она глянула на меня: её взгляд был быстрым, она взглянула будто с украдкой, следом перевела взгляд на мать.
– Привет, – отчуждённо произнесла она.
Я поздоровался с ней.
Марина глянула на дочь:
– Ты что-то сегодня рано…
– Просто подружек не было, – парировала Кристина.
Она повернулась и подошла к своему столу, выложила что-то из своей сумки, а мы с моей подругой собрали столик, взяли бокалы, вино и перебазировались на кухню.
Нет смысла пересказывать весь наш с ней дальнейший разговор: мы сидели, пили вино, Марина рассказывала о случившемся, о своих страхах и переживаниях. Спустя, наверное, час бутылка была почти полностью опустошена. Разлив по бокалам остатки вина, я взглянул на свою подругу: она заметно захмелела, её щёки порозовели, хотя внутренне, казалось, приободрилась. На меня же алкоголь на протяжении всего времени почему-то не действовал.
Марина вспомнила, что забыла в комнате телефон. Допив вино, она поднялась и вышла из кухни. Я допил содержимое своего бокала и тоже встал.
Прошёл и закрыл за собой дверь. Мой взгляд сразу упал на Кристину – она сидела на диване напротив, держала в руке пульт, уставившись в телевизор. Увидев меня, девочка сразу отвлеклась – посмотрела на меня, отложила пульт, перестав глазеть в экран.
Марина подошла к серванту, взяла телефон в руки и принялась его листать.
Спустя какое-то время повернулась, посмотрела на меня.
– Дим… – обратилась она.
Я вопросительно взглянул:
– Что?
– Да хотела ещё поговорить насчёт Кристины.
– Кристины?
– Да, её занятий, чтобы ты продолжил с ней заниматься.
Я перевёл внимание на Маринину дочь и увидел, как Кристина сразу отвлеклась, посмотрела.
– Здесь? – спросил я.
– Ну, если хочешь, можно и здесь.
Первое, что пришло на ум, было отказаться.
– Марин, я не могу.
– Почему? Опять дела?
– Да…
– Ну тогда пусть она зайдёт к тебе.
– Ко мне?
– Ну да, как в прошлые разы, она говорила, у вас всё получается.
Я глянул на неё теперь озадаченно. Что я должен был ей ответить? Что – нет? В сложившейся истории, в нашем с ней диалоге, отказавшись от предложения заходить к ним и мотивировав это своей занятостью после её просьбы, как я мог запретить, чтобы девочка приходила ко мне? Я понимал, что сказанными мной словами, не согласившись, чтобы она меня посещала, я мог навлечь на себя подозрение или лишнее внимание, тем самым ещё больше усугубив ситуацию. К тому же я действительно переживал за свою подругу, за её проблемы: зачем ей было думать что-то лишнее, ещё о чём-то догадываться?
– Не уверен, когда будет возможность, – ответил я.
– Тогда давай созвонимся и договоримся.
– Когда?
– Не знаю, можно на днях. Кстати, у тебя есть её сотовый?
Я ещё раз посмотрел на свою подругу и больше не стал ей возражать, пообщавшись, вскоре ушёл.
Противоречивость всех моих чувств невозможно передать словами, впрочем, не буду заострять на этом внимание. Прежде всего для меня всё прояснилось: Марина ничего не знала и ни о чём не догадывалась. Она поссорилась с мужем – это был основной момент, но жизнь не переставала идти своим чередом. Моя подруга хотела, чтоб я продолжил заниматься с её дочерью, чтобы мы провели очередное занятие. Теперь можно спросить меня, был ли я готов к этому? Представлялось, что мне не оставалось иной возможности. Девочка была в меня
