– Воды? Хорошо, я сейчас…
Мальчик выронил пожитки и, поддерживая Ариетту одной рукой, другой рывком развязал кожаный мех с водой. Воды оставалось мало, но Клаусу было наплевать. Он поднес горловину меха к губам девочки. Глаза Ариетты были закрыты, но рот открылся, как только она почувствовала прикосновение.
Клаус осторожно ухаживал за девочкой, беспокоясь, достаточно ли у них осталось. Сперва она кашляла, словно задыхаясь, но вскоре впустила струйку воды к себе в горло. Клаус не знал, когда ему остановиться, поэтому просто дождался, пока Ариетта закроет рот, и лишь тогда приподнял мех. Много воды, конечно, пропало зря, расплескалось по подбородку и одежде Ариетты, но девочка не стала сердиться или удивляться. Она просто улыбнулась Клаусу.
– Тебе не стало хуже?
Ариетта покачала головой, и он ей поверил – на вид ей не было хуже. Дыхание ее успокоилось, возможно, благодаря тому, что она утолила жажду. Клаус хотел, чтобы она просто поспала, однако она, не открывая глаз, взяла его правую руку своей левой.
Он держал эту легкую, нежную ручку, пока глаза Ариетты наконец не открылись и девочка не улыбнулась ему спокойно и ясно. От этой улыбки у него загорячело в груди, даже до боли. Как раз когда он собирался выплеснуть свои мысли, превратив их в слова, девочка как-то странно выдохнула. Осознав, что на сам деле это был зевок, Клаус расслабился.
– Хочешь спать? – с улыбкой спросил он. Девочка смущенно поджала губы.
– Хорошая мысль, – прошептал он и вытер ей подбородок. Чтобы она могла восстановить силы, ей необходимо поспать, пусть даже совсем чуть-чуть. Он знал, что демон сна не выпустит Ариетту, и – да, совсем скоро она кивнула. Едва Клаус успел занять более удобную позу, как девочка заснула. Ее нежное тело обмякло у него в руках. Она была немного выше его, так что Клаусу пришлось постараться, чтобы она не прижала его к земле.
Насколько возможно, мальчик предпочел бы дать Ариетте выспаться. Но поспать она сможет лишь пока не вернется Хоро, а Клаус хотел, чтобы вернулась она как можно скорее. Лес стоял вокруг, черный и безмолвный. Что ему делать, если Хоро не вернется? Ему никак не удавалось выкинуть эту мысль из головы, хоть он и знал, что беспокоиться об этом бесполезно.
Страх ничем не поможет. Мальчик покачал головой, вытряхивая лишние мысли, и глубоко вздохнул, чтобы себя подбодрить. Однако даже если он перестанет волноваться, их положение от этого не улучшится. Кожаный мех лежал на земле – пустой. Чем больше Клаус об этом думал, тем сильнее ему хотелось пить.
Он прокручивал в голове, глядя на спящую, как зайчонок, Ариетту: они ведь через столько ручейков перепрыгивали по пути; уж конечно, он найдет такой быстро. Он пошевелился и, несмотря на то, что ему совсем не хотелось выпускать эту руку, мягкую, как свежевыпеченный каравай, осторожно положил ее на землю. Затем аккуратно пододвинул мешки, чтобы поддержать девочку взамен себя.
Его грызло чувство вины, но жажда оказалась сильнее. Убедившись, что Ариетта по-прежнему спит, он взял мех и встал. Его горло было словно в огне. Он попытался проглотить несуществующую слюну и представил себе, как бы сейчас хорошо было хлебнуть прохладной водички.
Он попытался найти какие-нибудь влаголюбивые растения, не желая отходить от Ариетты далеко. Ходя вокруг девочки, он вскоре обнаружил неподалеку большое дерево. Оно все замшело, а позади него тек ручеек. Но он был слишком мелкий, чтобы даже пить из него, не то что мех наполнить.
После секундного колебания мальчик пошел по течению ручейка, вниз по склону. Идти было нетрудно, главное – не поскользнуться на мхе. Вскоре он добрался до обрывчика и с восторгом посмотрел вниз. Его взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь найти спуск как можно быстрее.
«Обрыв» был вообще-то не выше, чем сам Клаус, а под ним виднелось озерцо. Возможно, здесь собиралось множество ручейков со всего леса. Вода была такая чистая – Клаус отчетливо видел песок на дне.
Стараясь сохранять спокойствие, он раздвинул высокую траву и нашел спуск. Путь оказался неожиданно каменистым, и мальчик спускался осторожно, выискивая, куда ставить ногу. Сейчас озерцо было прямо под ним – и там он увидел вход в пещерку.
В пещерке тоже была вода. Вход был такой маленький – Клаус не смог бы туда забраться, даже если бы согнулся в три погибели. И куда эта пещерка вела, он понятия не имел. И вообще, сейчас все его мысли были только об одном – о воде. Такая чистая вода.
Клаус упал на колени и припал к воде; его радость была неописуема. Такая холодная, такая чистая… он пил и пил, не сдерживая восторга. Он не поднимал головы, пока в легких не кончился воздух, и лишь тогда сделал долгий, глубокий вдох. Вода была холодная, как в колодце зимой.
В озерце плавали рыбки, словно и не замечая Клауса. Они величаво кружили и заплывали в пещерку. Утолив жажду, мальчик стал разглядывать рыб.
Внезапно он вернулся к реальности – оказалось, он заснул. Нервным движением вытерев рот, он постучал себя по голове. Хоро непременно отругала бы его, если бы узнала, что он здесь заспался. Он быстро наполнил мех и повесил на пояс. Нагнулся, чтобы сделать последний глоток, как вдруг…
– ?
За ним словно наблюдал кто-то.
– Госпожа Хоро, это ты? Ты меня искала, потому что я не с Ариеттой?
Он огляделся, но вокруг никого не было. Трава, конечно, была высокая, но он же не слепой. Прятаться здесь было просто негде – и все же Клаус никого не видел.
– Мне что, уже мерещится? – нервно прошептал он и повернулся обратно к полукруглому озерцу. И тут он заметил зверя, беззвучно пьющего поодаль. Он стоял возле воды у входа в пещерку.
– …
Зверь смотрел на него – молодой олень, еще не избавившийся от детских пятен. Клаус пробормотал себе под нос, что, ну конечно, он не заметил оленя как раз из-за пятнистой шкуры. Однако он никак не мог избавиться от страшноватого ощущения, что перед ним вовсе не олень.
В лесу могут случаться ужасные вещи. Он вспомнил один особенно кошмарный случай; однако такой молодой олень, конечно, превращаться не умеет. Может, он следил за Клаусом из чистого любопытства; может, он вообще раньше человека не видел.
Клаус пил, следя одним глазом за оленем. Потом быстро встал; однако олень не побежал. Как ни смотри – очаровательное создание. Однако эти неподвижные черные глаза внушали страх.
Конечно, олень просто наблюдал за ним. Он не скалил зубы, не нападал. Бояться было нечего. Клаус не уставал повторять себе это, однако вверх взобрался очень быстро, как будто спасался бегством. И потом все время оглядывался – не гонится ли за ним олень, – и ноги несли его все быстрее и быстрее.
