Он отошел не так уж далеко, но все же испытал колоссальное облегчение, вновь увидев Ариетту. И он не мог решить, повезло ли ему, что Хоро оказалась рядом с ней.
– У тебя такой вид, будто ты только что увидел привидение.
– …
Злоехидная улыбка Хоро всегда его сердила, но сейчас он ощутил еще и облегчение. Эта улыбка означала, что волноваться больше не о чем.
– Я нашел воду.
– О, вот как, – отрывисто ответила она, играя с волосами Ариетты. Клаус хотел сказать, что так Ариетта может проснуться, но и ему доставляло удовольствие наблюдать, как этот красивый палец играет с этими красивыми волосами. Он так и стоял на месте, не зная, что ему делать, и терзаясь от незнания.
– Не хочешь передать ее мне?
– Э?
Он вернулся к реальности. Хоро прищурилась и повторила:
– Ты не хочешь передать мне воду?
– А, да, точно.
Он так и не сел; продолжая тупо стоять на месте, протянул Хоро мех. Разумеется, от Хоро это не укрылось.
– А сам хочешь?
Увидев ее клыкастую улыбку и прищуренные глаза, Клаус глотнул. Но, как мужчина, он просто не мог кивнуть.
– Это… как наши преследователи?
Усевшись чуть в сторонке от Хоро, он задал этот вопрос с самой мужественной интонацией, с какой только мог. Его злило, что он сам напрашивается на очередную подковырку Хоро, но он знал, что, если не будет притворяться сильным, его голос задрожит. Уши Хоро дернулись несколько раз, потом она перевела взгляд на мех с водой и наконец улыбнулась.
– Хмм. Их больше нет.
– Э?
– Их больше нет
Подумав немного над ее словами, Клаус понял, что она просто не вдается в детали. Но все же он не мог не удостовериться.
– В смысле, это, мы…
– Говорить, что мы в безопасности, еще рано. Но по крайней мере сейчас нас не поймают.
Он выдохнул; сам он был не уверен, это у него был вздох или нет. Его плечи наконец расслабились, словно он потерял палку, которая их удерживала. Хоро беззвучно рассмеялась, но, судя по ее лицу, когда она ласково притронулась к лицу Ариетты, она смеялась не над Клаусом. Это больше походило на тихую признательность.
– Они ушли из леса, но нам рано расслабляться. Мы должны добраться до города прежде них.
Хоро вовсе его не утешала – в это Клаус верил всей душой. Он кивнул и подвинул свои замерзшие, ноющие ноги.
– Хочешь отдохнуть? Вы двое так много бежали.
– А… ага…
И с этими словами он зевнул. Хоро удивленно хихикнула. Притронулась к носику Ариетты, потом подошла к Клаусу.
– Ни к чему так осторожничать.
Клаус глянул ей в лицо; Хоро смеялась каким-то горловым смехом. На лице Клауса невольно всплыло тревожное выражение. Конечно, он не боялся Хоро, но –
– Эй!
Он с удивлением обнаружил, что издал этот возглас, когда его голова оказалась у нее на коленях. Она что, магию применила? Должно быть, так. Если бы ему пришлось объяснять, почему все так получилось, он бы сказал – потому что ему недостало смелости ей воспротивиться. Хоть лицо его и было совершенно пунцовым.
– Ты должен отдохнуть, так что поспи пока что. Мы не так далеко от города, так что поспать можно.
Хоро ласково притронулась к его голове, и ему защекотало шею. Ему было так уютно, и Хоро дала ему хороший повод. Он кивнул, не отрывая головы от ее коленей, но застыл, услышав продолжение ее фразы.
– Возможно, мы еще окажемся в ситуации, когда Ариетта выдохнется совсем и тебе придется нести ее на руках.
При слове «Ариетта» Клаус вернулся в сознание и посмотрел на девочку. Когда она держала его за руку, она во сне улыбалась, а не тревожилась. Ее левая рука и сейчас была сжата, но держала она лишь пустоту. Должно быть, ей снилось, что Клаус по-прежнему сжимает ее руку. Мальчик чувствовал себя таким виноватым, что он рядом с Ариеттой, а спит на коленях у Хоро; он попытался встать… но был остановлен рукой Хоро.
– Какой честный самец.
Хоро обняла его голову обеими руками, положив ладони на подбородок. Мальчик попытался сердито их отбросить, но она держала крепко. Ему оставалось лишь сдаться.
– Возможно, это и не понадобится.
– Что?
– Ничего, ничего. Сама с собой говорю. Однако.
Она убрала руки. Клаус тут же попытался сесть прямо и раздраженно посмотрел на Хоро.
– Что, еще не сдался?
Он почувствовал что-то между своей головой и ее коленями, но у него не было времени подумать, что она делает. Уху и лицу было так приятно; и пахло Хоро. Это был ее хвост.
– Что, все еще можешь сидеть? Его чарам трудно противостоять.
Она говорила, не поясняя, о чем речь, и Клаус решил, что она о своем хвосте. Ее ладонь мягко гладила мальчика по волосам; сопротивляться было трудно. Вся сила из его шеи исчезла, и голова упала на колени Хоро.
– Это я и имела в виду.
Слушая горделивые слова Хоро, Клаус опасливо глядел на Ариетту.
– Не бойся. Я разбужу тебя до того, как она проснется.
Внезапно Клаус опечалился; он почувствовал себя таким грязным. Но еще печальнее было то, как его успокоили эти слова Хоро. Мальчик боролся с выступающими на глазах слезами вины. Хоро наклонилась к его уху. Она говорила шутливым тоном, но, похоже, не шутила.
– Ласковым с другими можно быть, только если чувствуешь себя капельку виноватым.
– Что…
Клаус размышлял над ее словами. Она называла себя Мудрой волчицей и, может, ею и была.
– Будь с ней ласков, когда она пробудится.
Какое-то время еще Клаус пытался найти оправдание тому, что лежит на хвосте Хоро; но этот хвост был такой уютный. Потом он уснул.
– Вот и ладно…
Он готов был поклясться, что услышал, как Хоро прошептала это себе под нос, но был не уверен, не приснилось ли ему.
Хоро беседовала с Ариеттой, но Клаус слышал их не очень хорошо. Хоро обещала разбудить его раньше Ариетты, поэтому он подивился – может, он по-прежнему спит? Когда он открыл наконец глаза, лежа на теплом хвосте Хоро, он увидел Ариетту. Она сидела абсолютно неподвижно, лишь подбородок ее двигался, когда она говорила с Хоро. В голове Клауса металась лишь одна мысль: «Хоро меня предала».
– О, наш храпунишка проснулся. Пора идти.
– …
Клаус не думал, что у него есть хоть какая-то возможность извиниться перед Ариеттой – не сейчас, когда Хоро рядом. Он взвалил на спину пожитки, и троица двинулась в путь. Отдыхали они явно недолго. Клаусу казалось, что он лишь чуть-чуть подремал; однако ему было лучше, чем до отдыха, так что и Ариетте, видимо, тоже было лучше.
Он казнил себя за то, что спал на хвосте Хоро, бросив Ариетту, точно собачонку. Его настроение становилось все хуже; он постепенно начал ненавидеть хвост Хоро. Он не знал, какое выражение лица принять. Почему Хоро его не подняла? В своем унынии он не сразу заметил, а когда заметил, не удержался от негромкого восклицания: Ариетта держала его за руку.
