– Нет, не вижу, – решительно ответил он, – и перед тем, как уйти, я заставлю тебя понять, от чего ты так по-глупому отказываешься.
Она не сводила с него карих глаз, в которых мелькнул страх.
– Нет! – вскрикнула она, стараясь освободиться от рук Майкла, обхвативших ее плечи. – Вы же пообещали!
Донован с непреодолимой силой привлек ее к себе, не обращая внимание на ее слабое сопротивление.
– Бренна, уступи мне хоть немного, чтобы я не сошел с ума за эти недели.
Она оказалась в его объятиях и сквозь тонкую ткань халата почувствовала горячее тепло его мускулистого тела и вдруг ощутила себя полностью беззащитной и словно совершенно обнаженной.
Отпустите меня, – выдохнула она, отчаянно пытаясь освободиться от мучительной близости.
Но Майкл словно не слышал ее. Он закрыл глаза и произнес прерывистым шепотом:
– Боже, как я тебя хочу…
Он с такой страстью поцеловал ее, что Бренна почувствовала, как тает от его тепла и как охватившее его желание передается и ей. Майкл покрывал горячими поцелуями ее лицо и шею, возвращался к приоткрытым губам и проникал в них с головокружительной чувственностью. Она бессильно застонала от дразнящего наслаждения. Его руки ласкали ее спину и ягодицы, нежно поглаживая шелковистую кожу сквозь халат.
Бренна утонула в водовороте нахлынувших ощущений, ее тело ослабло, и она прижалась к Майклу. Он улыбнулся и с победным видом взглянул на нее. Не сводя гипнотического взгляда с ее глаз, он медленно протянул руку, развязал пояс ее халата и распахнул его. Опустив голову, он в немом восхищении залюбовался ее нежными формами. Бренна почувствовала, что от отразившихся на его лице чувств ее саму охватывает возбуждение; она ощутила, как волнуется грудь и затвердевают розовые соски.
– Какая ты красивая! – прошептал Донован. – Все, ты моя! Скажи, что ты моя.
Не дожидаясь ответа, он прижался губами к дразнящим холмикам, жаждущим ласки. Его язык мучительно сладко играл с ними по очереди, пока Бренна не задрожала от полностью захлестнувшего ее возбуждения. Она вспомнила, что сравнивала Майкла с вампиром, и со страхом поняла, насколько верно это сравнение. Он использовал свой всесильный магнетизм, чтобы подавить ее сопротивление и высвободить в ней страстное желание, о существовании которого она и не подозревала.
Вдруг Донован поднял голову, запахнул халат и пристально посмотрел в ее карие глаза, в которых светилось беспомощное ожидание чуда.
– Не смотри на меня так, дорогая, – произнес он и прижался лицом к ее мягким волосам. – Еще одна минута – и я не выдержу, схвачу тебя, отнесу в спальню и изнасилую. – Он поцеловал мочку ее уха, от чего по ее телу пробежала сладкая дрожь. – Это будет именно изнасилование. Твое тело уже желает меня, но разум пока отвергает. А я не хочу провести с тобой всего лишь одну ночь. Мы будем вместе долго, очень долго. Мне нужно не только твое тело, но и твоя душа. Ты будешь принадлежать мне вся…
На миг она со слепой покорностью приняла это самоуверенное утверждение, в готовности отдать все в обмен на удовлетворение пульсирующей страсти, которую он заставил ее испытать. Но через секунду ее ледяной волной окатил стыд. Боже, что она делает? Где же ее гордость и самоуважение? Почему ее скромность так легко одолело сексуальное мастерство Донована? Неужели с ней случится то же, что произошло с матерью и Джанин, которых мужчины использовали только для удовлетворения своих потребностей, а потом отбросили в сторону, как ненужную и надоевшую вещь?
Майкл ослабил свои объятия, думая, что Бренна сдается, но она легким движением выскользнула из них. Отбежав на несколько шагов, она повернулась к нему. Ее лицо побледнело от напряжения, она обхватила себя руками, словно защищаясь от его посягательств.
– Представление закончено? – с вызовом бросила она. – Если да, то я хочу, чтобы вы ушли.
Донован пристально посмотрел на нее. В его взгляде читались разочарование и против воли охватившее его восхищение.
– А ведь ты уже почти сдалась, – задумчиво проговорил он. – Где же я допустил ошибку?
– Ошибка была в том, что вы забыли: я тоже человек и принадлежу только самой себе, – резко выпалила она. – Я не рабыня, чтобы развлекать вас. На секунду я могла потерять голову, но второго такого случая вы не дождетесь.
– А вот этого не надо было говорить, дорогая, – с улыбкой ответил Майкл. – Разве ты не слышала, что я терпеть не могу, когда мне бросают вызов. Но на сегодня хватит, я и так добился большего, чем рассчитывал. Ты согласна со мной?
Ее щеки залил румянец при мысли о том, как легко Донован смял ее защиту, будто ее и не существовало вовсе, и бросил ее в унизительной покорности перед собственной страстью и пробудившимся вожделением.
– Не волнуйся, Бренна, я не собираюсь нарушать свое обещание. Хотя чувствую, что мне придется частенько принимать холодный душ. – Донован состроил кислую мину. – Честно говоря, он не помешал бы мне прямо сейчас.
Донован взял со стола стакан и одним глотком допил оставшееся виски. Когда он снова повернулся к ней, на его лице уже не отражалось никаких чувств.
– Завтра с утра начинай учить роль. Я скажу Монти, чтобы он заехал за тобой и отвез на вторую студию. Там по твоей фигуре подгонят костюмы, и там же с тобой поговорит режиссер, Джейк Доминик.
Бренна должна была бы только обрадоваться такой внезапной смене настроения Донована и его возврату к деловому разговору; однако в ее душу вдруг закралось чувство обиды из-за того, что он так легко может отбросить все эмоции, когда она еще трепещет от испытанного возбуждения. Ей с трудом удалось справиться с этой совершенно новой для нее волной ощущений.
– Я буду готова, – холодно ответила она, когда до нее дошел смысл сказанного. – Постановкой руководит Джейк Доминик?
Донован кивнул.
– А ты разве не знала? Я думал, что все актеры знают, с кем и чем занимается Джейк. В постели и на работе.
Весь кинематографический мир действительно проявлял живой интерес к проделкам нестареющего ловеласа. Джек Доминик был одним из самых талантливых кинорежиссеров и пользовался огромным успехом в Голливуде. Его успех во многом напоминал стремительное восхождение Майкла Донована. Всем было известно, что они, помимо всего прочего, еще и закадычные друзья. Личная жизнь Доминика вызывала не меньше интереса, чем его профессиональные успехи. Богатство Джейка, успех выпущенных им фильмов и порочно-красивая внешность обеспечили ему бешеную популярность среди женщин. Даже среди киношного бомонда, где нравы славились безграничной свободой, он пользовался скандальной репутацией. За Донованом тоже числилось великое множество любовных связей, но он охранял свою частную жизнь от посторонних глаз. Доминик же, наоборот, беспечно относился к тому, что пишут и говорят о его похождениях, и потому часто становился героем колонок сплетен в бульварных газетах.
