«Я рядом со своим мужчиной, – подумала она. – Я всегда принадлежала и буду ему принадлежать».
А потом Рафаэль начал двигаться.
Лили показалось, будто она плывет. Она не видела ничего вокруг, а только слышала звуки великолепного вальса и чувствовала решительные прикосновения Рафаэля. Она была слишком близко к нему, ее пальцы практически впились в его плечо.
Они кружили и кружили. Их танец напоминал то ли падение, то ли полет.
Он походил на стихотворение, которое она так и не написала.
А потом романтический вальс сменился рождественской мелодией. Лили моргнула, словно избавляясь от наваждения. Рафаэль замедлил шаг, ругаясь по-итальянски себе под нос.
– В чем дело? – спросила она, хотя была слишком ошеломлена, чтобы о чем-то сильно беспокоиться.
Она таяла в его объятиях, изнемогая от желания. Она всегда хотела этого мужчину, несмотря на особенности их отношений.
Рафаэль не ответил на ее вялый вопрос, и Лили не стала его переспрашивать. Выражение его лица стало суровым, почти мучительным, и она с упоением на него посмотрела. Потому что она точно знала, что произошло во время танца. Так было всегда, независимо от того, что они делали. Именно это ощущение снова и снова будоражило и разрушало их обоих. Но здесь, сейчас, на причудливой театрализованной рождественской вечеринке в середине декабря в городе света и магии, Лили не могла обуздать свои эмоции.
Казалось, будто танец проник в их тела, настойчивый и элегантный, чувственный и страстный.
Рафаэль прорычал словно волк, а Лили ощутила, как сильно напрягаются ее соски, упираясь в ткань платья. Рафаэль снова начал двигаться, но не в танце. На этот раз он зашагал сквозь толпу. Наконец он вывел Лили в тускло освещенный коридор в стороне от главного зала, где на стенах красовались старинные портреты, написанные маслом, с которых взирали непреклонные и хмурые мужчины.
– По-моему, сюда нельзя заходить, – неуверенно сказала Лили и огляделась, нахмурившись.
– Сейчас мне на это наплевать, – пробормотал Рафаэль и прибавил по-итальянски: – Ты принадлежишь мне.
Внезапно он прижал Лили спиной к стене и припал к ее губам.
Лили не стала притворяться, что хочет его оттолкнуть.
Между ними вспыхнула искра страсти, и Лили сдалась. Она обняла Рафаэля, окончательно забыв обо всем.
Рафаэль целовал ее как прежде – откровенно, с явной жестокостью и желанием ее сокрушить. Он требовательно целовал ее губы снова и снова, пробуя их на вкус. Он крепко прижал Лили спиной к стене. Он тихо прорычал, не переставая ее целовать, словно одних поцелуев ему было мало. Как будто он никогда ею не насытится.
Словно ему всегда будет мало того, что происходит между ними.
Обхватив руками ее лицо, он наклонил голову, и его поцелуи стали откровеннее. Лили почувствовала, как у нее подгибаются колени. Она содрогалась всем телом, но с радостью принимала каждое движение его языка, наслаждалась вкусом его губ. Чем дольше ее целовал Рафаэль, тем более пьянящими становились его поцелуи.
Должно быть, она мечтала о нем тысячу раз после того, как ушла из его жизни. Однако реальность оказалась намного лучше.
Рафаэль переступил с ноги на ногу и коснулся руками ее груди. Он почувствовал, как напряглись ее соски под шелковистой тканью корсажа.
Лили пришлось отстраниться от него хотя бы на мгновение, чтобы перевести дыхание. Или, по крайней мере, попытаться вздохнуть. Коридор, в котором они стояли, был по-прежнему темным. Вдалеке слышалась музыка. В любой момент их может кто-нибудь увидеть.
Так было всегда. Желание смешивалось с риском быть увиденными.
Но вдруг она забыла о своем прошлом, вечеринке, гостях и об остальном мире, потому что Рафаэль поднял ее длинную юбку и решительно коснулся руками ее бедер.
Все мысли вылетели из головы Лили. Она изнемогала от желания.
Она обняла его руками за шею и обхватила его бедро ногой. Их взгляды встретились. Лили разомкнула губы. Рафаэль стиснул зубы и пальцами отодвинул в сторону ее трусики. Она почувствовала, как головка его члена касается ее между ног.
– Я говорил тебе, – процедил он сквозь зубы. – Нам достаточно только один раз поцеловаться.
А потом он резко вошел в нее.
Лили показалось, что от наслаждения она разлетается на тысячу осколков. Он начал двигаться. Каждый его удар был сильнее и глубже предыдущего. Она потеряла голову, погрузившись вместе с ним в лихорадочный водоворот страсти.
Он обнял рукой ягодицы Лили и поднял ее выше. Она крепче обхватила его ногами и вцепилась пальцами в его плечи, а потом уперлась спиной в стену.
Запрокинув голову, она прикусила губу, чтобы не закричать, и услышала, как Рафаэль простонал у ее шеи.
Рафаэль не знал, как долго они стояли у стены.
Его дыхание было таким тяжелым, что у него почти заболело горло. Он уперся лбом в лоб Лили, стараясь прийти в себя. Ему было так хорошо, что он подумал, уж не приснился ли ему сон. Они занимались любовью так, словно были созданы друг для друга.
К сожалению, за прошедшие годы Рафаэлю не удалось избавиться от влечения к Лили. Она завладела всеми его мыслями.
Он снова чувствовал, как растет возбуждение. Их объединяла неукротимая и дикая страсть. Он опять мог думать только о том, как ею овладеть.
Лили всегда была для него откровением. И это осталось неизменным.
В конце концов она толкнула его руками. Потом еще раз. Наконец он почувствовал, как она напряглась.
– Пусти меня, – резко, жестко и угрожающе сказала она.
Рафаэль отклонился назад и помог Лили встать на ноги. Он сдержал довольную улыбку, когда Лили ухватилась за стену, чтобы удержать равновесие.
Однако он посерьезнел, заметив ее измученный взгляд.
– Лили? – Он провел пальцами по ее щеке и совсем не удивился, что она бесконтрольно дрожит всем телом. Ему казалось, будто его тело сотрясает землетрясение. То же самое испытывала Лили.
– Дорогая…
– Я больше не могу так делать! – парировала она и простонала то ли от боли, то ли от нежелания говорить. Рафаэль, застегивая брюки, наблюдал за мрачным выражением ее лица. – Я больше не могу.
– Лили… – произнес он снова, но она словно не слышала его. Будто она стояла в центре шторма. Она была рядом с Рафаэлем, но держалась отстраненно.
– Посмотри, что мы натворили! – прошипела она и махнула рукой на коридор. – Мы с таким же успехом могли этим заняться в центре танцпола! Нас могли увидеть!
Он нетерпеливо хмыкнул:
– Нас никто не увидел.
Ты не знаешь этого наверняка. Ты надеешься, что нас никто не видел. Мы вели себя как безответственные подростки, как было пять лет назад. Только на этот раз все хуже. Теперь мы могли навредить Арло. Что будет, если о наших сексуальных играх напишут в таблоидах?
