- Ты должен меня отпустить.
- Никогда.
- Будешь силой держать? – усмехаюсь с горечью.
- Буду, - мрачно заявляет он.
- Думаешь, я тебя прощу?
- Я тебя заставлю.
- Это тупик.
- Плевать.
- Я все равно уйду, - из горла вырывается истерический смешок, заледеневшее тело раскалывает лихорадочный трепет. – Я сбегу.
- Я тебя найду, - чеканит Захар. – Верну.
- Пусти, - шепчу. – Ты не оставляешь мне выбора. Либо с тобой, либо никак. Так нельзя. Неправильно.
- Почему? – оскаливается. – Есть еще вариант.
Он обхватывает мое запястье. Мягко, но подавляюще. Прижимает мою ладонь к своей груди, вдавливает туда, где ощущаются гулкие удары сердца.
- Бей, - звучит будто приказ.
- Что?
- Тебе можно.
Я задыхаюсь от его ужасных слов. Пробую отдернуть руку, но парень не позволяет, удерживает мою ладонь на том же самом месте.
- Давай, - бросает жестко.
- Ты с ума сошел.
- Иначе не остановлюсь.
- Прекрати.
- Это твой единственный шанс.
- Хватит.
- Я научу, - обещает без эмоций. – Покажу, как нужно все сделать. Быстро. Четко. Только так ты сможешь от меня избавиться.
- Замолчи, - кривлюсь.
- Соня…
- Заткнись! – срываюсь на крик.
А он начинает хохотать, точно безумный. Отпускает мою ладонь, но лишь для того, чтобы прижать меня к груди, сдавить в объятиях до хруста костей, жадно глотнуть воздух возле моего горла.
- Малышка, - шепчет на ухо.
- Псих, - дергаюсь. – Ты чертов псих.
- Мне больше нравилось, когда ты звала меня Сахарок.
Я не знаю, как умудряюсь вырваться из его хватки, но это происходит. Сбрасываю мускулистые руки, передергиваю плечами, сама себя обнимаю и тону в приступе леденящей дрожи.
- Не я. Твоя Соня. Но ее здесь больше нет.
- Есть.
Он подступает вплотную. Вынуждает вжаться в капот.
- Я чувствую тебя, - припечатывает. – Я любому перегрызу глотку. За тебя. Против всего мира пойду. Похуй. Вообще, поебать.
- Ты сам себя слышишь? – выдаю сдавленно.
- Я тебя не отдам, - в его глазах настоящий ад. – Никому.
- Ты болен, - роняю сквозь всхлип.
- Тобой, - выдыхает, почти касаясь моих губ, опаляет лицо жарким дыханием. – И я не хочу выздоравливать.
Вдруг стандартная мелодия мобильного вспарывает напряженную тишину словно лезвие ножа. Цепенею, осознав, что ни у меня, ни у Захара нет телефона. Я видела, как парень выбросил свой.
- Что это? – бормочу я. – Откуда этот звук?
На секунду кажется, будто я просто брежу наяву. Мы находимся посреди безлюдной дороги. Никого поблизости нет. Здесь неоткуда взяться мобильному. Я невольно оглядываюсь по сторонам в поисках случайного прохожего, хотя трудно вообразить, что кто-то решит отправиться пешком в никуда, особенно ночью.
Захар отступает в сторону, обходит автомобиль, открывает багажник.
Громкость нарастает, мелодия льется на полную мощность. И я направляюсь следом за парнем, вижу, как полыхает мобильный телефон на темной поверхности.
Это подержанный автомобиль. Я настояла именно на таком варианте, ведь новая машина могла бы сильнее привлечь внимание, как и дорогая одежда.
Может, бывший хозяин забыл свой мобильный? Хотя это очень странно. Авто же почистили изнутри, телефон в багажнике точно бы заметили при подготовке к продаже.
- Нам его подбросили, - шепчу и от волнения обнимаю себя руками. – Господи. Твой дед нашел нас.
- Нет, - бросает Захар. – Он бы действовал иначе.
- Как?
- Жестче.
Парень берет телефон, который как раз замолкает, но вскоре раздается новый вызов, на который никто не торопится отвечать.
Я вглядываюсь в цифры на экране.
- Тебе знаком этот номер? – спрашиваю.
Захар жмет на кнопку сброса и отключает мобильный, сдавливает корпус настолько сильно, что слышится треск. А я вдруг обращаю внимание на цвет телефона. Очень яркий – зеленый.
- Джокер, - улыбаюсь и чувствую горечь.
- Мой брат слишком быстро учится.
- Ты о чем?
- Я нашел тебя также. Тогда, на побережье. Я подбросил мобильный в багажник твоего автомобиля.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Значит, теперь он знает правду, - сглатываю. – Знает, что я жива.
- Артем никому не скажет.
- Ответь, - говорю и напрасно пытаюсь побороть приступ лихорадочной дрожи. – Ты должен перезвонить ему. Вдруг это важно?
Захар отбрасывает телефон прочь.
- Поехали, - произносит отрывисто. – Нам надо поскорее убраться отсюда.
Я киваю и направляюсь в машину, занимаю переднее сиденье, пристегиваюсь. Цербер просыпается и заскакивает ко мне на колени. Лает, трется мордочкой о живот. Я поглаживаю его за ухом. Действую чисто механически, мысли далеко.
- Тебе так нравится эта псина? – резко спрашивает Захар.
- Что? – не сразу понимаю, о чем он сейчас говорит.
Парень усаживается за руль, захлопывает дверцу. Вскоре авто срывается с места, мчит в ночь на полной скорости.
- Ну ты прямо кайфуешь от него. Светишься вся. Тащишься. Что в этой блохастой болонке такого особенного? Реально не просекаю прикол.
Цербер издает угрожающий рык.
- Тише, - бормочу я. – Ну ты чего? Захар не всерьез. Он шутит. У него просто такая манера общения.
- Думаешь, дворняга тебя понимает? – хмыкает парень.
Цербер начинает лаять.
- Конечно, - выразительно выгибаю брови. – Прошу, будь с ним повежливее. Вам надо наладить контакт.
- Два кобеля никогда не подружатся, - тянет насмешливо и прищуривается. – И учитывай, мы оба явно по девчонкам премся. Звери метят свою территорию.
Пес оскаливается, но при этом создается впечатление, будто он впервые согласен со словами парня. Из моего горла вырывается истерический смешок. Все это несколько разряжает обстановку, чуть сбавляет общее напряжение.
- Стоп, - роняю глухо. – Ты не ответил на звонок Джокера, потому что и без того в курсе, почему он хотел с тобой связаться.
- Вроде того.
- Нас нашел кто-то другой. Не твой дед. Но все же опасный… черт, ты бросил учебу в «Клетке».
- Тебе не надо волноваться.
- В смысле? – смотрю на него и осознаю, что догадка верна. – Они ищут тебя. Охрана университета. И сколько нам осталось? Когда нас схватят? Нужно разделиться.
- Уверена? С этой фразы начинается каждый фильм ужасов.
- Черт, не вижу ничего смешного, – выпаливаю гневно.
- Я согласен со стариканом, - заявляет невозмутимо. – Твоих родителей не тронут. Гады обозлятся и сразу врежут по мне. Так будет быстрее.
- Издеваешься? – шиплю. – Это должно успокоить? Ну да, разумеется, если убьют тебя, то станет гораздо легче. Боже. Ты точно больной.
- Я…
- Придурок!
Я не вцепляюсь ему в глаза лишь потому, что Цербер вылизывает мои руки, ластится, тыкается в ладони, старается успокоить. Пес гораздо лучше разбирается в чувствах.
- Ты не веришь, что я смогу тебя защитить, - говорит Захар.
- Давай помолчим.
Пауза длится недолго.
- Втрескалась в эту псину? – мрачно интересуется парень.
- Ревнуешь?
Он врубает музыку. Вот и прекрасно. Хватит на сегодня разговоров, тем более, он совсем меня не слышит. Ему просто плевать. Не отпустит, сказал же. И сбежать не выйдет. Если попробую улизнуть тайком, только сильнее подставлю нас обоих. Нужно разойтись мирно. Договориться по-хорошему.
Я откидываю голову назад. Прикрываю глаза. Пытаюсь не думать о том, что произойдет, если охрана «Клетки» поймает нас. Схватит. Вернет обратно.
Проклятье. Достаточно.
Я пробую сосредоточиться исключительно на мелодии, которая льется из динамиков. Не сразу, но выходит. А потом я отключаюсь. От стресса, от дикой усталости. Погружаюсь в забытье.
Цербер сворачивается в клубок у меня на коленях. Мирно посапывает. Согревает. Бьюсь об заклад, он жутко бесит Захара. Но ему наплевать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
+++
