— Я тоже могу это подтвердить, — быстро отреагировала Сара на намек Мэри.
Находившийся у нее на руках Гедеон радостно залепетал, отчего ямочки на его щечках сделались еще глубже.
Священник не спеша распрямился, держась за кровать. Его добрые глаза были слегка подернуты пеленой, а раскрасневшееся лицо выражало недоумение и одновременно изумление. Он пытался держать себя так, как подобало человеку его положения, но действие пшеничного ликера Мэри оказалось могущественнее. Он взглянул на Джесси, стоявшую с другой стороны кровати и державшую в своих руках руки Ноя. Ее глаза были опущены, и священник раздумывал, умышленно ли она избегала его взгляда.
— Очень хорошо, — вздохнул он, закрыв свой молитвенник, — в таком случае объявляю вас мужем и женой. — Он потряс головой, чтобы прийти в себя и невнятно произнес:
— Очень необычно. Совсем не по правилам.
Мэри взяла священника под локоть, поддерживая его и в то же время выпроваживая из комнаты:
— Но надеюсь, все законно, не так ли?
— Священника оскорбил ее вопрос.
— Как вы можете сомневаться? Документ подписан и будет должным образом зарегистрирован в церкви. И все же очень необычно.
— Ничего особенного. — Мэри помогла священнику надеть пальто и подала ему трость с круглой ручкой, висевшую на крючке над дверью. — Сара довезет вас на своей телеге. — Мэри взяла ребенка у золовки и быстро чмокнула ее в щеку. — Спасибо тебе, Сара, — прошептала она, — ты очень выручила нас.
Лицо Сары выражало сомнение. Накинув плащ на свои худенькие плечи, она обмотала шарф вокруг шеи. Ее огромные карие глаза красноречиво говорили Мэри, что она думала по поводу этого безумного плана.
— Хорошо, я отвезу его в церковь и прослежу, чтобы он сделал записи, касающиеся свадьбы. Однако я сомневаюсь, что завтра он будет помнить хотя бы половину того, что произошло сегодня. — Она фыркнула. — А может быть, и все позабудет.
Стоя в дверном проеме и укрывая Гедеона от холода, Мэри помахала им вслед.
— А вы что думаете по этому поводу, господин Гедеон? У вас когда-нибудь бывали подобные затруднения? — Гедеон радостно загукал, когда Мэри, шагнув внутрь дома, пощекотала его щечку. — Да ладно, можете не отвечать. Я и так очень сообразительная, и не отрицайте. Идемте-ка лучше к вашей маме. Вне всякого сомнения, она по-прежнему не знает, правильно ли поступила, решившись на такой поступок.
Джесси сидела в кресле-качалке, которое она придвинула к самой кровати Ноя. Она с радостью взяла малыша к себе на руки. Гедеон игриво извивался, дергая ее за толстую косу, свисавшую через плечо. Он все время пытался засунуть ее ручонкой в свой маленький ротик.
— Ой, Мэри, что мы наделали?
— Мы придумали способ, как вам с малышом вы
— браться из Англии, — решительно заявила Мэри. — Ты же прекрасно знаешь, что это нужно было сделать ради Гедеона.
— Но какой ценой, Мэри? Какой ценой? — Джесси так сильно прижала ребенка к груди, что он вскрикнул. Она тут же ослабила объятия, машинально вынув волосы из его рта. — Если мистер Маклеллан останется жив, то никогда не простит мне, — тихо добавила Джесси, — а если умрет, то не прощу себе я сама.
Ной прижался щекой к холодной мокрой материи. Он почувствовал, как чьи-то пальцы осторожно убрали прядь волос с его лба. Он попытался улыбнуться, отчего угол его рта приподнялся. То, что, казалось, грузом лежало на его веках, вдруг исчезло, словно растворившись. Ной медленно открыл глаза и попытался рассмотреть лицо склонившегося над ним человека, хотя черты его расплывались.
Женский рот красивой формы был приоткрыт. Ной смог даже разглядеть кончик розового языка между зубами, в то время как женщина была полностью поглощена своей работой. До его сознания неожиданно дошло, что именно он являлся объектом ее пристального внимания. Ною это доставило удовольствие. Его взгляд упал на сплетенную косу, уложенную в виде диадемы, и тут же нашелся ответ на вопрос, который он задавал себе еще в экипаже. Ее волосы были цвета пшеницы. Шелковые, золотые нити обрамляли овал ее лица. Они так украшали женщину, что Ной удивился, почему не заметил этого сразу. Затем его взгляд опустился ниже, на темные брови и веер еще более темных ресниц. И вдруг он понял, как заблуждался, когда представлял ее брюнеткой или рыжеволосой. Теперь он знал, что никакой другой цвет не подошел бы к ее лицу. Ее волосы были такими же мягкими и блестящими, как и у ребенка. Ной судорожно сжимал и разжимал пальцы рук, борясь с желанием дотронуться до нее, но в то же время не хотел пугать это хрупкое создание своим неожиданным прикосновением. Женщина была так увлечена, что не замечала его взгляда. Ной подумал, что если бы она посмотрела на него своими светло-голубыми глазами, то он, наверное, снова окунулся бы в туманную пустоту, которая обволакивала его в течение последних дней.
Джесси аккуратно сняла повязку и опять обработала рану. Однако она уже больше не была уверена в эффективности подобного лечения, хотя и не знала, что еще можно было предпринять. Ей казалось чудом, что он не умер за прошедшие сутки. Мэри уверяла, что его вернула к жизни брачная церемония. До этого он находился на волосок от смерти. Джесси соглашалась, что в словах подруги, возможно, и была доля истины. Она подозревала, но не делилась своими мыслями с Мэри, что Ной пытался выжить лишь для того, чтобы иметь возможность совершить убийство.
— У тебя нежные руки, — обратился он к ней на ты.
Джесси молниеносно убрала свои руки с тела Ноя, будто его слова ошпарили их. Она попыталась приподняться, но он схватил ее за запястье. Демонстрируя большую, силу, чем она у него предполагала, Ной крепко держал ее руку. Это заставило Джесси снова сесть.
— Ты ухаживаешь за мной? — спросил он. От долгого вынужденного молчания его голос был хриплым.
Она утвердительно кивнула, избегая его взгляда.
— Мне нужно идти к Мэри. — Джесси опять постаралась вырваться, но тщетно. Ной не отпускал ее.
— А кто такая Мэри?
— Моя подруга. Она помогает мне. — Свободной рукой Джесси смахнула с лица завиток. — Вам не стоит так много разговаривать, — с тревогой произнесла она. «Или держать меня», — с той же тревогой подумалось ей. — Мне кажется, будет лучше, если вы отдохнете.
— Я этим только и занимаюсь в последнее время, — возразил он. — Как долго я здесь нахожусь?
— Чуть более шести дней. — Она быстро взглянула на него. Выражение его лица было задумчивым, но не тревожным. — По-моему, вас не удивило то, что я сказала.
— Вообще-то я думал, что я лежу немного дольше. Я кое-что припоминаю.
— Припоминаете? — как можно спокойнее поинтересовалась Джесси, пытаясь скрыть страх и панику, которые охватили ее. — А что именно вам припоминается?
