Мэри отодвинулась от стола.
— Мне нужно сходить к Саре. Я могу взять с собой и Гедеона, детишки Сары любят возиться с ним.
Джесси почувствовала, будто ее вели на казнь.
— Может быть, пойти с тобой? — Она попыталась встать, но Мэри насильно усадила ее назад и быстро взяла на руки Гедеона.
— Нет, ты останешься здесь и все объяснишь мистеру Маклеллану.
— Ною, — прервал ее он, — пожалуйста, называйте меня по имени. А что мне нужно объяснить?
Проигнорировав его вопрос, Мэри повторила:
— Мисс Джесси, вы все объясните Ною. Он поймет, и пусть я провалюсь на этом месте, если окажусь не права.
Ной перевел недоуменный взгляд с одной женщины на другую.
— Что вы хотите мне объяснить? — снова спросил он.
Его вопрос опять остался без внимания. Джесси просто
Сидела, сгорбившись на стуле, и рассматривала свои сложенные на коленях руки. Подруга собирала вещи Гедеона. Джесси надеялась, что с объяснением можно еще подождать, но та считала, что наступил подходящий момент.
Джесси подумала, что ее подруга уж слишком быстро собралась для того, чтобы оставить их с Маклелланом наедине.
— Как ты могла так поступить со мной, Мэри? — раздраженно прошептала Джесси, открывая дверь им с Гедеоном. — Твой разум помутился от взгляда мистера Ноя!
— Чепуха. Ты все должна рассказать ему сама. Я же вижу, как он смотрит на тебя.
— Что ты имеешь в виду? — пробормотала Джесси, тоже выйдя из дома вслед за ними. — Как он смотрит на меня?
— Да очнись же. Абсолютно очевидно, что он увлечен тобой. Он просто пожирает тебя глазами.
— Мэри!
— Ступай лучше в дом, а то ему станет интересно, что ты делаешь здесь на холоде. — Она слегка подтолкнула Джесси. — Иди же! И перестань волноваться. — Развернувшись, подруга быстро направилась к дому Сары.
— Мэри… — в отчаянии прошептала Джесси. Но та даже не обернулась, и ей пришлось одной вернуться в дом.
— В дверях она тотчаХ натолкнулась на могучую грудь Ноя.
— Ой, извините, — сказала Джесси, стараясь обойти его. Она не посмела взглянуть ему прямо в глаза. — Я не причинила вам боль?
— Нет. — Ной закрыл за Джесси дверь, но не дал ей пройти, загородив путь руками, словно поймал в ловушку. Его глаза были мрачными, но не злыми. По правде говоря, тайные перешептывания и многозначительные взгляды женщин казались ему скорее забавными, нежели загадочными. — Мне бы хотелось, чтобы ты все объяснила сейчас.
Джесси не удивилась такому ходу событий. Нагнувшись, она выбралась из кольца его рук и принялась убирать со стола. — Джесси.
Не повернув головы в его сторону, она произнесла:
— Я не давала вам права называть меня по имени.
— Но как мне тебя называть, подскажи, — разумно заметил Ной. — Мэри сказала, что тебя зовут именно так.
— Она слишком много говорит.
Ной подошел к окну и присел на скамью, вытянув ноги. Затем он подобрал с пола одеяльце Гедеона, сложил его пополам и подсунул себе под спину.
— Похоже, что Мэри поставила тебя в затруднительное положение, не правда ли? Но что такого ужасного я должен услышать от тебя?
Джесси раздражало самодовольное выражение его лица. Однако она воздерживалась от объяснения. Пусть лучше самодовольное выражение, чем то, которое, несомненно, появится на его лице, едва ему станет известно о свадьбе. Замочив грязную посуду в ведре с водой, чтобы потом как следует оттереть ее, Джесси села за стол.
Она чувствовала себя более уютно с этим человеком на расстоянии, когда их разделял хоть какой-то барьер.
— Даже не знаю, с чего начать, — промолвила она. — Вы уже спрашивали, почему я не съездила в Стенхоуп или Линсрилд.
— И твое объяснение прозвучало не очень убедительно.
Превосходно! Он уже заподозрил ее во лжи.
— Ну что ж, в какой-то степени я не солгала вам, — начала оправдываться Джесси. — Но есть и другая, более важная причина, почему я никому из вашей семьи не рассказала о случившемся. — Джесси нервно оправила подол своего тускло-коричневого платья. — Видите
Ли, в тот день, когда вы впервые встретились со мной, я спасалась бегством. — Она подняла вверх свои большие серые глаза и изучающе посмотрела на него. — Я не могла никому рассказать о вашем местонахождении, иначе тем самым выдала бы и себя.
Ной слегка напрягся.
— Ты убегала? Но от кого?
— От родственников моего мужа, — тихо ответила Джесси, — а точнее, от семьи моего покойного мужа. Роберт умер за несколько дней до Рождества. — В ее глазах заблестели слезы. Джесси была уверена, что за это она обязательно будет гореть в аду. — Он скончался от гриппа. Доктора ничем не смогли ему помочь. Все произошло очень неожиданно. — Джесси перевела дыхание. — С тех пор как поженились, мы жили вместе с его родителями в Грант-Холле. Роберт был их единственным сыном и наследником. А теперь по праву наследником считается Гедеон, поэтому-то бабушка с дедушкой и хотят, чтобы он находился рядом с ними. Растерявшись, Ной не знал, чем утешить ее.
— Право же, это не так уж и плохо. Мои родители тоже любят своих внуков до безумия.
— Наверное, ваши родители не заявляли во всеуслышание, что не желают иметь ничего общего с матерью своих внуков?
— Конечно, нет, — сказал Ной, начиная понимать, к чему клонила Джесси. — Так значит, тебе стало известно об их намерениях?
Она кивнула, громко шмыгнув носом. Вытащив кусочек материи из манжета рукава, Джесси вытерла им нос. Успокоившись и желая показать Ною свой твердый характер, она продолжила:
— Герцог и герцогиня не хотят, чтобы я жила с ними в Грэнтхэме, и они заявили об этом достаточно откровенно. С самого начала они возражали против нашей с Робертом женитьбы и не скрывали своего нежелания видеть меня после его смерти.
— Но почему?
Думаю, вы не поймете, потому что вы не англичанин.
— И все-таки я постараюсь.
Джесси приняла задумчивый вид в надежде, что полностью завладела его вниманием, и с трудом проговорила:
— У меня совершенно не было приданого. Когда Роберт познакомился со мной в Лондоне в разгар светского сезона, я была компаньонкой леди Говард. Вы же понимаете, что юноше из столь знатного рода не пристало брать себе в жены бедную девушку, каковой являлась я. Мой отец был
— бароном, и хотя мои родители занимали более низкую ступень в обществе по сравнению с людьми графского титула, им был открыт доступ повсюду. Им нравились вечеринки, танцы, они любили повеселиться. Только не подумайте, что мои родители были развратными и у них не было забот. Нет, просто они беззаботно наслаждались жизнью и не заглядывали в будущее: ни в мое, ни в свое собственное.
— Они влезли в долги, — предположил Ной, рисуя в своем воображении ход дальнейших событий.
