— Оторвались, — сказал Рэнд, сбавляя скорость.
Взглянув на Элис, он неожиданно затормозил. Машина остановилась. Элис продолжала дрожать. Поставив машину на тормоз, Рэнд обнял ее.
— Черт побери, Элис! — бормотал он, гладя волосы, разметавшиеся по его груди. — Как я мог быть таким идиотом? Я не хотел вас пугать.
Элис только покачала головой. Горло ее сжимал страх. К тому же сейчас, в объятиях Рэнда, у нее не было ни сил, ни желания объяснять ему, что дрожь ее связана вовсе не с бешеной гонкой, в результате которой они смогли оторваться от детектива, нанятого бабушкой Томми.
Просто, взглянув на потерявшую управление машину преследователя, Элис неожиданно испугалась, представив себе, что целью преследования могла быть и она. Элис чувствовала на груди вес глиняного кулона, скрывавшего драгоценный амулет со стрекозой.
Только сейчас она поняла, в какую опасную игру вступила, согласившись носить на себе ожерелье до тех пор, пока власти выявят и обезвредят преступную группу.
Она превратилась в живую приманку.
Закрыв глаза, Элис прижалась к груди Рэнда. Он гладил ее волосы, щеки, пульсировавшую жилку на шее. Элис прислушивалась к звукам его голоса, бормотавшего слова утешения, которых она не могла расслышать из-за дождя, барабанившего по крыше машины.
Дрожь Элис постепенно стихала, она расслабилась и затихла в его объятиях.
Неровные бусы ожерелья впивались ей в шею, но Элис не шевелилась. Она боялась, что как только пошевельнется, Рэнд разомкнет объятия. А сейчас ей ни за что на свете этого не хотелось.
Никогда, даже с Робом, хотя он был ее мужем, Элис не чувствовала себя так хорошо и покойно. В объятиях этого сильного и в то же время нежного мужчины она могла бы провести вечность.
Они тихо вошли в спящий дом через боковую дверь. Вслед за Рэндом Элис крадучись проследовала в гостиную. На столике возле дивана горел ночник и стояла тарелка с рисовыми лепешками. Рэнд с улыбкой указал на блюдо.
— Кику не любит, чтобы кто-нибудь ложился спать голодным, — прошептал он.
Элис надкусила лепешку. Удивительно, что после всех сегодняшних переживаний ей тем не менее очень хотелось есть. Они прошли по коридору и остановились возле открытой двери, из которой падал слабый свет. Рэнд заглянул внутрь, Элис попыталась разглядеть что-нибудь через его плечо.
Томми спал, повернувшись лицом к свету, обняв плюшевого мишку и крепко прижав ко рту кулачок. Элис вздохнула, подавляя желание зайти в комнату и поправить малышу одеяло, погладить спутанные волосики; вместо этого она последовала за Рэндом дальше по узкому коридору, туда, где виднелась закрытая дверь.
Рэнд остановился, указал на третью дверь, в конце коридора, и прошептал:
— Кику.
Элис кивнула. Рэнд тихо открыл дверь, находившуюся напротив комнаты Томми, и они вошли внутрь.
Комната выглядела так же приветливо и уютно, как и весь небольшой коттедж. Толстый плед, покрывавший кровать, был отогнут, на тумбочке из тикового дерева лежала раскрытая книга. На туалетном столике из того же дерева Элис заметила фотографию счастливой супружеской четы с ребенком.
— Думаю, вы неплохо проведете здесь ночь, — тихо произнес Рэнд.
Пока он закрывал ставни на широком двойном окне, Элис повнимательнее рассмотрела фотографию. Томми не было еще и года, когда делали этот снимок.
— Крис и Пэт, — сказал Рэнд, вырастая за плечом Элис.
Элис еще раз оглядела комнату, и до нее дошло наконец, где она находится.
— Так это ваша спальня! — прошептала она. — Но я не могу выжить вас отсюда.
— Никаких проблем. — Рэнд достал из гардероба подушку и одеяло. — К тому же Кику будет вне себя, если обнаружит утром, что вы спали на диване в гостиной. Она помешана на гостеприимстве.
— А вы, значит, можете спать в гостиной…
Рэнд усмехнулся:
— Я ведь не гость. Думаю, это делает меня в глазах Кику не столь важной персоной. — Рэнд печально улыбнулся Элис, но затем лицо его вдруг просветлело. — Впрочем, в данном случае я с ней вполне согласен.
Элис покраснела, неожиданно почувствовав себя неловко. Словно заметив ее состояние, Рэнд еще раз улыбнулся ей и двинулся к двери. Затем обернулся и снова посмотрел на Элис.
— Думаю, вы вряд ли прихватили с собой ночную рубашку, — предположил он, кивая на соломенную сумку.
Элис покачала головой:
— Я не думала, что она может понадобиться.
Она вынула из сумки бикини и, смутившись, сунула обратно.
Рэнд, забавляясь ее смущенным видом, подошел к гардеробу и вынул из нижнего ящика аккуратно сложенную клетчатую мужскую пижаму.
— Я не держу здесь лишних вещей. — Рэнд перекинул пижамные штаны через плечо, а куртку кинул Элис. — Так что давайте делиться.
Элис приложила куртку к себе. Она доходила ей почти до колен. Элис закусила губу, чтобы не захихикать. Но когда она взглянула в глаза Рэнда, веселье ее мигом улетучилось, уступив место совсем другим чувствам, с которыми Элис едва могла совладать.
Рэнд внимательно смотрел на нее, губы его были чуть приоткрыты. Оба одновременно сделали шаг друг к другу, словно попав под влияние одного и того же магнитного поля. Медленно протянув руку, Рэнд взял Элис за подбородок, поднял ее лицо, одним пальцем, словно легким перышком, провел по губам. Все было как во сне. Элис затаила дыхание. Она ждала продолжения, она хотела его, горячая волна желания словно смыла все остальные мысли и чувства.
Но Рэнд неожиданно отдернул руку, словно обжегшись. Он быстро повернул голову в сторону фотографии погибших брата с женой и… Томми. Элис молча наблюдала, как на лицо Рэнда, словно черная туча, набежала тень.
Элис тут же поняла, что он вспомнил о детективе, нанятом, чтобы следить за каждым его шагом.
— Уже очень поздно, — сказал Рэнд. — Постарайтесь немного поспать.
Элис кивнула. Что ж, по крайней мере, они понимали друг друга. Это помогало перенести напряжение, оставшееся от взаимного желания, которое так и не нашло выхода. Элис молча смотрела, как Рэнд выходит из комнаты и медленно закрывает за собой дверь. Она чувствовала себя так, словно оторвали и унесли какую-то часть ее самой.
Элис уронила соломенную сумку прямо там, где стояла, сделала шаг назад и тяжело опустилась на край кровати. И она еще пыталась убедить себя, что приехала на Мауи по делу! Но прикосновения Рэнда — всего несколько секунд назад — не имели ничего общего с ее делом. И уж конечно не имели никакого отношения к ее заданию те чувства, которые разбудили в ней прикосновения Рэнда.
Теперь, когда на карту были поставлены чайница и амулет со стрекозой, в жизни Элис появилось столько сложностей, что казалось, они оплетают ее подобно паутине. Растущее с каждой минутой влечение к Рэнду — человеку, которого она едва знала, хотя иногда ей казалось, что они знакомы всю жизнь, — только осложняло ситуацию.
