Читаем без скачивания Дети утренней звезды - Алексей Олейников

– Ага, – буркнула Дженни. – Точно. От бургеров.

Завтрак и правда не задался. У еды был какой-то химический привкус, и она нехорошо светилась в ясном взоре. Дженни пришлось позавтракать бутылкой воды и пакетом орешков из торгового автомата, так что ее дурное настроение усугублялось чувством голода.

– Бедняжечка. У меня есть хорошее средство, всегда помогает. Особенно когда переем, такое со мной бывает, – Виолетта засмеялась. – Одно драже – и полный порядок, наш семейный рецепт. Хочешь?

«Она всегда такая или придуривается?»

– Нет, спасибо, – Дженни покосилась на стеклянный флакон в пухлых пальцах. – Справлюсь как-нибудь.

Виолетта пожала круглыми плечами, она вся была белая и кругленькая – белый пуховик, белые джинсы-стрейч, меховые угги, заколка в виде ажурной серебряной розы в копне темных кучерявых волос. На запястье над тонкими розовыми перчатками, отчетливо различимый в ясном взоре, искрился браслет-артефакт – широкое кольцо из темного отполированного дерева.

«А я как черная ворона, – пригорюнилась Дженни. – Сара не в курсе, что готы давно не в моде? Десяток корсетов, кружевные юбки, кожаные плащи – две штуки, один на меху, другой простой, темное длинное пальто, кожаные сапоги – и все черное, как южная ночь! Море пустых, без тени силы, украшений из серебра – черепа, пентаграммы, гексаграммы, крестострелы… Но я же не могу изменить стиль, это же, черт побери, конспирация! А еще и макияж… Ненавижу макияж, тем более такой!»

Дженни пнула тяжелым сапогом на шнуровке пустой баллончик, валявшийся на дороге. Задумалась, притормозила, подняла. Принюхалась и оглушительно чихнула. Виолетта наблюдала за ее действиями с брезгливым недоумением.

– Кайенский перец, табак и еще какая-то дрянь, – просипела Дженни. – Вот как он отбился…

– Ты о ком? – навострила уши соседка.

– Дрянь, говорю, всякую разбрасывают. – Дженни зашвырнула баллончик далеко в сугроб. Лас проводил ее бросок взглядом. Он бежал чуть поодаль, не хотел вертеться под ногами у неуклюжих двуногих.

– Не вздумай нюхать! – строго предупредила Дженни.

– И не подумаю, я эту гадость уже видел.

– А сказать не мог?!

– Ты как котенок, – фыркнул Лас. – Хватаешь что видишь. Котятам бесполезно говорить, они учатся только на своем опыте.

– Вот ведь гад… – пробормотала оскорбленная Дженни. – У самого глаза недавно прорезались, а обзывается.

Виолетта округлила глаза. Кажется, она все больше приходила к мысли, что ее соседка малость не в себе.

«Может, это к лучшему, – решила Дженни. – А то пристала как банный лист, не отлепишь. Надо усилить впечатление…»

– Не обращай внимания, я со своим воображаемым другом беседую, – она повела рукой в воздухе. – Ты ночью вой не слышала?

Виолетта вздрогнула:

– Какой вой?

– Звериный, – пояснила Дженни. – Такой, знаешь, голодный и очень злобный. Зверский, в общем.

– Я крепко сплю, – Виолетта ускорила шаг. – И всякое мне не снится.

– Везет тебе, – вздохнула Дженни. – А я еще и хожу по ночам. С ножом. Но ты не волнуйся, я сюда без ножей приехала, с одним стилетом.

Для усиления эффекта она вытянула из ножен на запястье черный узкий стилет – он очень кстати обнаружился в вещах Сары. Дженни даже не удивилась – очень в готическом духе.

Однако Виолетта разулыбалась, словно ей показали открытку с милыми пони:

– Хватит меня разыгрывать! Ты всю ночь спала и не вставала, у меня электронный сторож стоит. Он бы заорал. Какой у тебя клевый атам. Это черная бронза, да? А дай поглядеть? Ну, из твоих рук, конечно. А я тебе свой!

И она немедленно вытянула из белой сумочки кинжал с белой костяной ручкой. Длиной ладони в полторы, даже удивительно, как он там, в сумочке, помещался. Дженни захлопала глазами. Жизнь приобретала неожиданные краски. Кинжал Виолетты был более широким, с двухсторонней заточкой. Итальянка лихо покрутила его:

– Рукоять видишь? Кость единорога!

– И какая именно его кость? – скептически поинтересовалась Дженни. И рукоять, и лезвие слабо мерцали сиреневым в ясном взоре. Но если бы это была кость единорога, кинжал бы сиял так, что на него без солнечных очков не взглянуть. Она видела единорога на полигоне Ловцов. Издали. Ближе не подошла, испугалась.

– Можешь не верить, но это самый настоящий рог единорога, – обиделась Виолетта. – Этому кинжалу триста лет, а твоему новоделу от силы лет пятьдесят. Это фамильный атам семьи Скорца!

– Последний единорог во Внешних землях был пойман шестьсот лет назад, – засмеялась Дженни. – А рог единорога вообще невозможно использовать для поделок, он распадается после гибели зверя. Единорог сам должен пожелать отдать свой рог, только тогда он остается целым. Так что это точно не рог. Скорее всего, бивень каркадонна или грифонья кость.

– Откуда ты… – Виолетта приоткрыла рот и яростно почесала запястье.

– Вот и пришли! – радостно сказала Дженни и шагнула за порог замка Шерворнов, куда безуспешно пыталась проникнуть прошлой ночью. Интендант стоял у дверей, пропуская студентов, и ловко захлопнул двери перед носом Ласа, едва тот захотел проскочить.

– Это мой фамильяр! – возмутилась Дженни.

– Фамильяры, големы и прочие зверушки остаются за порогом, – отрубил Аурин Штигель. – Тут ковры и антикварная мебель, ваши семьи не расплатятся. Это и вашего ворона касается, мистер Блэквуд.

Чернокожий юноша с длинными дредами в ослепительно белом костюме только хмыкнул. Ворон, круживший под потолком зала, закаркал. Дженни не вслушивалась, но общий смысл высказывания в адрес Аурина Штигеля был явно негативный. Юноша немного повозился с запорами окна, открыл фрамугу и выпустил ворона.

«Умеют ли они общаться со своими фамильярами, как я с Ласом? – задумалась Дженни. – Если да, то это плохо, животные могут меня выдать…»

Она озабоченно потерла мочку уха, которая опять разболелась, и поспешила нырнуть в толпу, увидев Виолетту. Та бродила по залу.

«Вот прицепилась, – Дженни обогнула компанию – рыжий коротышка, эффектная девица на шпильках, выше его головы на две, и толстяк в свитере с ромбиками – и укрылась за статуей рыцаря, встала в тень. – Только бы не нашла…»

На ее счастье, словоохотливая Виолетта прошла мимо и пересеклась с Мэй Вонг. Дженни выдохнула, высунулась и принялась осматривать зал.

Гобелены и резные дубовые панели на стенах поднимались до второго этажа. Под потолком – люстры из лосиных рогов, на стенах – головы мертвых животных: кабанов, оленей, лосей, рысей, волков, лис, косуль. Графы Шерворны выбили, наверное, всю дичь в окрестных лесах. Дженни подивилась, что на стенах не нашлось места более мелким животинкам: зайцам, барсукам, белкам… Как бы эффектно смотрелась стена вся сплошь в беличьих головах. Охотнички…

«Правильно Ласа сюда не пустили, ему бы не понравилось, – решила она. – Мрачновато».

Студенты бродили по залу с непосредственностью индийских храмовых обезьян. Трогали мебель – старинную и очень дорогую даже на вид, рассиживались на стульях позапрошлого века. Рыжий коротышка, кажется, собирался отвинтить какие-то редкие канделябры. Шум, болтовня, разговоры …

Монотонный стук спускался сверху: тихо, спокойно, размеренно, и студенты постепенно затихли, подняли глаза. На балкончике второго этажа стоял Альберт Фреймус и размеренно стучал по перилам костяшками тонких сухих пальцев.

«Неплохо выглядит, – подумала Дженни, на всякий случай задвигаясь поглубже за доспех. – Как и не сидел в тюрьме. Надо было его лекарским паукам скормить».

– Я приветствую вас в лагере «Утренняя звезда», – сказал колдун. Он двинулся вниз по лестнице, постукивая по перилам.

– Вас немного, всего пятьдесят. Вы счастливчики. Знаете почему?

– Потому что мы богатые и молодые? – поинтересовались в толпе.

Колдун усмехнулся:

– Вам повезло родиться людьми. И не просто людьми, а элитой человеческого рода. Вы все принадлежите к лучшим колдовским родам. Вы вытащили выигрышный билет уже при рождении. Но лучшее, что с вами произошло в вашей пока еще не слишком долгой жизни, – мой лагерь. Сотни отпрысков лучших фамилий мечтали сюда попасть, мне предлагали такие деньги, о каких вы даже и мечтать не можете – несмотря на все капиталы ваших семейств. Но мне не нужны деньги… что они значат для мастера, в чьих руках есть prima materia? Вы сами знаете, что ничего, деньги тогда дешевле пыли.

По залу прошел взволнованный шепоток. Дженни напрягла ясный слух, выловила куски фраз: «не может быть…», «философский камень…», «первоматерия…», «он блефует».

«Кончатся мои муки когда-нибудь? – с тоской подумала она. – Теперь мне придется учить и алхимию?»

– Но я взял только вас, – подчеркнул колдун. – Вы не просто богаты, умны и талантливы. Вы – молоды. А этот дар убывает с каждой минутой, пользоваться им надо прямо сейчас. Пока огонь горит в вашем сердце. Что важнее всего для адептов Великого Делания? – Он неожиданно ткнул пальцем в толпу, указывая на бледную худенькую девушку в очках-бабочках.