Читаем без скачивания Дети утренней звезды - Алексей Олейников

– Но я взял только вас, – подчеркнул колдун. – Вы не просто богаты, умны и талантливы. Вы – молоды. А этот дар убывает с каждой минутой, пользоваться им надо прямо сейчас. Пока огонь горит в вашем сердце. Что важнее всего для адептов Великого Делания? – Он неожиданно ткнул пальцем в толпу, указывая на бледную худенькую девушку в очках-бабочках.

Та вздрогнула и сказала:

– Раз деньги не важны, тогда… знания?

– Они мертвы, если их не использовать, Эмилия Альмквист, – парировал Фреймус и ткнул в следующего.

– Полагаю, сила, – с достоинством ответил парень с дредами.

– Она слепа без разума, ее направляющего, Адонис Блэквуд! Вы? – колдун указал на Мэй Вонг.

– Власть, – без промедления ответила та. – И сила и знания нужны, чтобы достичь ее.

– Какая власть? Быстро, не задумывайтесь!

Мэй растерялась, и Фреймус обратился к Виолетте.

– Над симплами… то есть людьми… – пролепетала итальянка.

– Она доступна каждому из нас, обычные люди – расходный материал для экспериментов! Власть – это величайший эликсир, но какая власть?

Виолетта растерянно замолчала.

– Это ваш отец, синьор Скорца-старший, как раз полагает, что суть нашего искусства – в достижении власти над людьми, и многие с ним склонны согласиться. Так?

– Возможно, высшая цель – власть над другими адептами? – осторожно спросил Эжен.

– И это лишь ступень. Только ограниченные глупцы могут полагать это целью существования. От вашего рода я ожидал большего, месье Фламмель. Ну же, неужели никто не назовет нашу высшую задачу?

Фреймус обвел нетерпеливыми глазами молчащих студентов. В колдуне будто горел темный внутренний огонь, он прорывался в быстрых, сдерживаемых движениях, тлел в пещерах запавших глазниц. Он был человек, захваченный потоком внутренней жизни, и скорость ее была намного выше, чем жизнь остальных. Оттого Фреймус мучился, глядя на мыслительные потуги студентов.

– Неужели я в вас ошибся?!

– Власть над материей всего мира – вот цель темников, – прошептала Дженни, и колдун повторил за ней, как за суфлером:

– Мы должны овладеть плотью всего мира. – Фреймус выпрямился, сжал перила сухими пальцами. – Высшая наша цель – преодоление проклятия Магуса, исцеление язвы, поразившей мир по вине этих циркачей. Вот задача, достойная истинного мага. Мы должны преобразовать мир! Пересотворить его в алхимическом огне, чтобы все его элементы заняли положенные им от природы места!

Он спустился вниз, обвел онемевшую аудиторию горящим взглядом.

– Это непросто. Большинство скажут – это невозможно. Но я никогда не ставлю невыполнимых задач и всегда достигаю своих целей. Полагаю, вы наслышаны о моих работах. В мире нет никого, кто проник в суть Великого Делания глубже меня. Я проведу вас этой тропой познания, тяжелой, трудной тропой, на которой успех или неудача будут зависеть только от вас. Следуйте за мной.

Студенты расступались перед ним и смыкались позади. Дженни стиснула коробочку с жабой-светоедом – Фреймус шел к ней! Еще ближе, еще…

Он прошел рядом, задержал на мгновение на ней взгляд странно блестящих глаз и пошел к дверям в конце зала. Дженни с шумом выдохнула. Колдун сильно изменился с тех пор, как она видела его последний раз. Вокруг него клубились слабые тени, похожие на эхо тех призраков, которых она видела в мертвом городе на Дороге Снов.

«Дети Роты в ловушке для душ, – вспомнила она. – Это похоже на следы их присутствия – но почему они так привязаны к нему? И что с огнем его жизни?»

В ясном взоре она различала – яростное зеленовато-желтое пламя горело в колдуне, но как бы тронутое алым цветом. Загадочные алые нити частым дождем пронизывали его, сверкали, словно во внутреннем пламени Фреймуса сгорала некая неизвестная примесь.

Дженни плелась в конце колонны, которую Альберт Фреймус уводил в глубь замка. Идея внедриться в лагерь «Утренняя звезда» нравилась ей все меньше.

Рядом взволнованно засопели.

– Победить язву мира, оставленную Магусом, – это он серьезно?

«Боги! Опять Виолетта!»

– Ну, он же тут самый умный, – уклонилась от ответа Дженни.

– А ты что думаешь?

– О чем? О Магусе или о проекте мистера Фреймуса?

– О Магусе! – сверкнула глазами Виолетта. – Ты не подумай, я не навязываюсь…

«Именно ЭТО ТЫ И ДЕЛАЕШЬ!»

– Просто Магус – это для меня такая тема… я все перерыла! У меня есть и «Повседневная жизнь Магуса в Средние века», и энциклопедия «Все, что вы хотели знать о Магусе, но боялись спросить у родителей», и вся серия страшилок про зверодушцев и Ловцов…

– Страшилок?! – Дженни даже остановилась.

– Ну да! – захлопала глазами Виолетта. – Ты же знаешь эти истории про зверодушцев, которые воруют детей из колыбели и уносят в лес для своих жутких обрядов, про Бардов, сводящих с ума рыцарей-защитников своей адской музыкой, Властных, ворующих души у спящих адептов?

– Ах эти… – ровным голосом сказала Дженни. – Да, читала, конечно. Ужасы какие…

– Хватит сказки сочинять, – засмеялись сзади. Эжен Фламмель, паршивец, шел позади и внимательно слушал. – Ну как можно превращаться в зверей без алхимических субстратов, посуди сама?

– Много ты знаешь о Магусе! – обиделась Виолетта.

– Я явно больше знаю об алхимии, чем ты, – покровительственно заметил Эжен. – За счет чего тело возьмет энергию, а главное – образ трансмутации? Ведь эликсиры перевертышей содержат комбинацию генов, которая формирует их изменчивую плоть определенным образом. А эти легендарные зверодушцы никаких эликсиров не используют.

– А им и не надо эликсиров, они без алхимии чудеса творят, – Виолетта была уязвлена.

– Да ты фанат Магуса, – рассмеялся Эжен. – Вы с Фреймусом нашли друг друга.

– Ты что, ему не веришь? – поразилась Ви. – Тогда зачем приехал?

– Потому что Фреймус – величайший из ныне живущих алхимиков, – пояснил Эжен. – Он гений алхимии. Мне плевать на его заблуждения, я возьму его науку.

– А почему Луна? – спросила Дженни и тут же осеклась – нет, ей же надо держать язык за зубами. Зачем она с ними разговаривает?!

– Ты о чем? – очки Фламмеля блеснули.

– Луна – царица изменчивых, – неохотно сказала Дженни. – Так было сказано… не важно где[15]. Перевертыши подчиняются ее циклам, они сильны, когда она растет, они слабеют, когда она убывает.

– Фотоактивация, – торжествующе сказал Эжен. – Это называется фотоактивация, девочки. Лунный свет запускает процесс трансмутации, и чем интенсивней поток света, тем быстрее перевертыш морфирует в заданный эликсиром облик. Банально.

Дженни задумалась, вспоминая наблюдения за перевертышами прошлой ночью. Она почти не сомневалась, что именно Эжен был тем самым ловким шпионом. Виолетта мрачно глядела на Фламмеля, подавленная его эрудицией.

– Искусство Великого Делания! – поднял палец Эжен. – Вы же из рода адептов, как вы можете не знать основ…

– Женщина сильна своей слабостью, – вкрадчиво заметила Мэй Вонг, потихоньку прибившаяся к ним. – Не торопись, Фламмель, все только начинается.

– Да что ты… – снисходительно начал Эжен, но Дженни его перебила:

– Свет здесь ни при чем. Перевертыши способны трансмутировать, даже если Луна закрыта облаками. Нет, тут другое…

Она задумалась, мысленно воссоздавая увиденный образ перевертыша.

– Неужели? – Фламмель насмешливо поправил очки. – Ты так хорошо знаешь алхимию? Тогда, может, распишешь трансмутационную формулу эликсира перевертышей? По фазам, всю процедуру трехэтапной инъекции? И заодно объяснишь, что служит активатором реакции, если лунный свет тебя не устраивает?

– Я вообще не разбираюсь в алхимии, – честно призналась Дженни. – Но свет здесь ни при чем. Природа перевертышей следует зову Луны, они растут и умаляются вместе с ней, их плоть сопричастна ее движению в небе. Связь здесь гораздо глубже, чем просто влияние лунного света. Думаю, они сами запускают трансмутацию, подчиняясь зову Луны. Не знаю ничего про эликсиры и гены, но ключ к процессу точно у них в мозгах.

Эжен задумался, тонко и язвительно улыбнулся:

– У тебя любопытно устроена голова, Сара. Может, ты и пригодишься нашей пятерке. Ладно, увидимся внизу.

Он нырнул в тоннель.

– Уела ты его, – сказала Виолетта. – Зверодушцы совсем не сказка!

– Хорошая стратегия, Сара, – заметила Мэй Вонг. – Такая прямолинейная и одновременно наивная – неплохо придумано. «Я не знаю алхимии…» Молодец!

Она последовала за Эженом. У входа в тоннель остались только они с Виолеттой.

– О чем она? – оторопела Дженни, спускаясь по ступенькам.

Виолетта неловко улыбнулась:

– Ну так мы же вроде в одной пятерке и должны поддерживать друг друга. Хотя вообще-то…

Она замялась. Дженни с интересом ждала продолжения. А они забавные, эти темники.