— Постарайся не дёргаться, проверка может быть неприятной.
— Переживу, — ответил я.
Пришлось застыть каменным истуканом. Жрецы запели чуть громче, а князь наоборот отошёл на десяток метров и наблюдал за происходящим издали. Одновременно вокруг меня и Печати появился ореол. Мой оказался зелёным, а артефакт светился жёлтым с редкими примесями всех цветов радуги.
По коже пробежали мурашки, я заметил как волосы на руках, словно наэлектризованные, встопорщились. В груди кольнуло, я машинально дёрнул рукой, но меня тут же скрутила волна боли. Десяток секунд я пытался сопротивляться и поднять руку, пока не услышал далёкий голос князя:
— Не пытайся сопротивляться, только хуже будет.
Я последовал совету и расслабился, боль тут же отступила. Ещё я заметил тонкую, на пределе видимости, нить, образовавшуюся между мной и Печатью. Она казалась натянутой до предела, мне даже захотелось попробовать, что будет, если поддеть её пальцем, не польётся ли по залу звук потревоженной струны.
Внезапно захотелось пуститься в пляс, через секунду желание изменилось. Я представлял, как сижу за пустым листком с бумагой и пытаюсь написать стихотворение. Еле удержался чтобы не запеть. Да что со мной происходит? С трудом, но мне удалось подавить все эти желания и я понял, что не такие уж они и мои. Наверняка каким-то образом включилась связь с богом бардов — Милилом.
— Есть, привязка на нём, — выкрикнул один из жрецов, тоже заметивший нить.
— Хорошо, заканчивайте, — сказал Йоран и вернулся к тому месту где стоял прежде.
Свечение погасло через пару минут, и я почувствовал себя свободным от чуждых мне эмоций.
— Канал между тобой и Печатью существует и это проблема. Разорвать его быстро не получится, кроме одного способа… — Йоран как-то по-особому посмотрел на меня, и его взгляд мне не понравился, — Можно убить тебя, а затем сразу воскресить, в таком случае связь оборвётся. На остальные варианты у нас банально нет времени…
— Мне идея не нравится — сказал я и начал медленно отступать назад. Мало ли на что способны верити в критической ситуации. Умирать мне нельзя, неизвестно сохранится ли в таком случае Штандарт и ставить подобные эксперименты мне не хотелось.
Йоран заметил мой отход и хмыкнул:
— Насильно мы не станем тебя убивать, — я улыбнулся от двусмысленности фразы и продолжил потихоньку отходить. Йоран продолжил, — можешь не опасаться. Есть и другой вариант. Полное слияние с Печатью на время ритуала, но это будет больно, очень больно. Представь себе боль младенца впервые появляющегося на свет из материнской утробы, только в сотню раз сильнее…
— Я согласен, — тут же выпалил я, надеясь, что игровые условности помогут мне перенести боль. Уж лучше сутки простоять на месте, мучаясь от боли, чем лишится Штандарта. На него завязаны слишком большие ожидания, как мои, так и людей идущих рядом.
— Тогда никуда не отлучайся, скоро начинаем.
Прошло полчаса, огромный зал постепенно наполнялся людьми. Один из служителей храма принёс мне целый поднос с зельями и попросил выпить. Сказав, что это поможет легче перенести ритуал. После того как последняя капля упала по пищеводу, я почувствовал небывалый прилив сил. Если сравнивать, то различия между обычными флаконами с выносливостью, которыми была завалена сумка, то это напоминало десятибалльный шторм против ряби на тихом озере. Сразу захотелось бежать, прыгать и делать хоть что-то, лишь бы не стоять на месте.
— «Рэй, ну ты где?» — пришло сообщение от Инга. — «Имперские войска пошли на штурм, даже не стали ставить лагерь, атаковали с марша».
— «Веселитесь без меня, я застрял в Храме и похоже не выберусь отсюда до конца ритуала».
— «Да, уж. Веселье будет ещё то».
На приготовления к ритуалу ещё ушло полчаса. Йоран принёс недостающие шесть печатей и разложил их кругом на резных, в виде языков пламени, подставках. Жрецов прибавилось. Теперь по храму тысячи богов сновало несколько сотен мужчин и женщин в одинаковых балахонах. После пары минут они образовали три идеальных круга и застыли без движения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Отдельной группой расположились пять явно непростых людей… и Ласка, каждый напротив своей печати. Я же оказался седьмым…
Они сильно отличались друг от друга, как одеждой, так и внешним обликом. Ближайший ко мне был невысокий, с иссохшей кожей, мужчина с тонкими губами и жёстким взглядом. Одет в чёрные, с вкраплениями белого одеяния, на груди красовался череп, убранный в полукруг с пятью исходящими остроконечными лучами.
За ним стоял воин в доспехах, могучий словно скала. Казалось, сбей его грузовик, и неизвестно, кто пострадает больше.
Ласка тоже отличалась от той, какой я привык её видеть. На ней были красно — синие свободные одеяние, а лицо светилось торжеством и строгостью.
Когда все заняли свои места, в зале воцарилось молчание. Тишина оказалась столь неестественной, что я услышал беениние своего сердца.
— Братья и сёстры! — торжественно произнёс Йоран, — Мы столетиями готовились к этому моменту. Вы все знаете о том, что стоит на кону. Вражеская армия у порога нашего дома, Трор — предатель убьёт каждого, кто несёт в себе запретные знания. Так не будем откладывать час решающей битвы, освободим заточённых, сбросим тиранию Падшего!
Йоран говорил медленно, так чтобы пробрало всех. И это подействовало, в глазах людей зажёгся огонь, кулаки сжались, на лицах заиграи желвака. Обведя всех взглядом, Йоран резко кивнул.
— Начинаем! — его голос разлился густым киселём и казалось, это короткое слово оставило нестираемый отпечаток в сознании каждого.
— Первые, вам выпала великая честь стать проводниками богов в Эллирию и стать их Первожрецами, — продолжил князь.
Такого поворота я не ожидал, мне не улыбалась мысль, что я стану Первожрецом бога бардов. Наверняка в таком случае будут неслабые плюшки, но я бы предпочёл кого-то посолиднее. Прежде чем я решился, что-то сказать, моя рука сама собой поднялась, ладонь стиснула Печать. Я попробовал сопротивляться, но тело больше мне не принадлежало.
Полыхнули семь разноцветных вспышек. Рот сам собой начал вычитывать слова на неизвестном языке. Мне осталась роль наблюдателя. Сзади послышался гул голосов, это подключились жрецы, стоявшие позади.
Через полчаса я почувствовал себя марионеткой. Чужая воля полностью взяла под контроль тело, что жутко раздражало. Затем пришла боль. Казалось, что каждый сантиметр тела покрыли сантиметровые раны, куда заливали раскалённый метал, голова налилась тяжестью, а внутренности жгло онём. Не помогло и сопротивление к болевым ощущениям у игроков. Даже небольшая боль помноженная на часы ожидания, становилась пыткой. Здесь же были не часы, а значительно больше, да и боль я бы не назвал терпимой.
Единственное что хоть немного отвлекало и не давало свихнутся — это чтение кратких сводок от Инга и Драга, о происходящем на стенах и в городе.
А складывались события не в нашу пользу. Несмотря на все приготовления, армия Северной империи метр за метром продавливала оборону верити. Они не стали разбивать осадный лагерь, а прямо с марша пошли на штурм. Стены ещё держались, но там шла отчаянная рубка. Внутри Анхурса дела обстояли значительно хуже, с неба то и дело сыпался десант и тут же скрывался среди улиц.
По рассказам Инга, город пылал, сотни пожарищ заволокли небо чёрным смогом. Небо потемнело от летающих маунтов.
Вскоре пала стена. Защитников задавили числом. На каждого верити приходилось по десятку атакующих. А такое соотношение не перебить никакими хитростями. Анхурс не Итиль, а скорее средних размеров город, которому было далеко до Равейна. Оставшиеся войска верити и примкнувшие к ним клановые бойцы медленно отступали, отдавая улицу за улицей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
За полдня в храме мало что изменилось, разве что все внутренности заволокло, едва видимой белесой дымкой, а голоса поющих наполнились воодушевлением.
В какой-то момент я увидел призрачные силуэты вокруг Печатей. Они постоянно изменялись, распадались, словно под порывами ветра, чтобы через секунду собраться вновь.
