ничего не значащих и ни на что не влияющих фактах. И ты думаешь-думаешь-думаешь… Не прекращая. Пока неимоверными усилиями не заставляешь себя отвести взгляд в сторону.
…Почувствовав вдруг проступившую на моём лбу холодную испарину, я отошла от входа в дом, преграждённого ещё не остывшим детским трупом. Машинально дотронувшись живота, второй рукой я оперлась о шершавую стену дома. Всё равно не стошнит. У меня очень крепкий желудок. Зачем я вообще шла?.. Ребёнок. Ребёнок лежит на пороге. Его уже не спасти. Нет, не этот ребёнок. Другой. Не тот, что лежит здесь, и не тот, что валяется на газоне с головой, которая… Не эти дети, нет… Был ещё один…
Пока я пыталась собраться с мыслями и с духом, боковое зрение повергло меня в леденящий сознание ужас. То шевеление, которое я увидела не смотря на его источник в упор, могло бы заставить любого человека поседеть за считанные секунды, но позже я не нашла ни единого седого волоса на своей голове, что ещё не единожды покажется мне чудом…
Но этого не могло быть!!! Я сбила её!..
Я даже не успела додумать мысль о том, что Мередит Литтл, превратившаяся в нечто поломанное и кровавое, внезапно с отчётливым и неестественным хрустом зашевелившееся, и издающее ужасающие, булькающие гортанные звуки, действительно всё ещё может быть живой, а мои ноги уже мчались за угол дома.
Крохотная девочка – трёхлетняя Клэр, которую я видела всего пару-тройку раз в жизни и которая всякий раз при нашей встрече одаривала меня лучезарной улыбкой, – сидела возле декоративного куста бересклета и совершенно не обращала никакого внимания на внешний мир. Лишь позже я поняла, что на самом деле она не пряталась от своей обезумевшей матери и вообще не пряталась от кого бы то ни было. Она была всецело занята котёнком. Маленьким, рыженьким котёнком с белой грудкой и беленькими лапками, из-за красивой расцветки табби получившим печать на лбу в виде идеально симметричной буквы “М”. Поспешно схватив сидящую на корточках девочку, я даже не заметила, что она держит в руках это рыжее существо.
– Ой… Ты кто?.. – ошарашенно посмотрела на меня васильковыми глазками-пуговками девочка, курносый носик которой был выкрашен во что-то жёлтое – наверное, она успела нанюхаться растущего рядом золотарника.
– Мама… – хотела сразу же прояснить я, чтобы успокоить ребёнка, но мой голос оборвался на полуслове, и я сама вдруг неожиданно для самой себя замерла на месте, едва не споткнувшись от чрезмерно резкой остановки.
Мередит Литтл стояла на четвереньках, упираясь задом в бампер нашей машины. Из её широко открытого рта беспощадными потоками хлестали бордовая жидкость и рваные, гортанные звуки, не похожие ни на один из тех, которые способен воспроизвести здоровый человек. Она трясла головой, явно повредившись зрением – возможно ей мешали налипшие на лицо окровавленные волосы, из-за не снятых бигуди теперь походящие на клоки спутавшейся шерсти. Уставившись в землю отупевшим взглядом, она старалась подняться, но у неё ничего не выходило. Ей определённо точно было очень больно, я видела торчащую из её правого предплечья, на которое она настойчиво делала упор, сломанную белоснежную кость. Она начинала срываться на истерический, нечеловеческий крик…
– Не бойся, я ваша соседка! – ахнула я, резко переведя взгляд на девочку, вдруг зашевелившуюся в моих руках. В этот момент я заметила кота в её крепко сжатых объятьях и именно в этот момент я успела закрыть ей глаза. Она не успела этого увидеть. Позже я убедилась в этом, несколько раз в разное время спросив у неё, когда она в последний раз видела свою маму. Свою маму она в последний раз видела на кухне, снимающей с головы бигуди – так она мне будет отвечать всякий раз. – Не смотри никуда! Слышишь?! – крепко закрывая ладонью глаза ребёнка, я со всех ног рванула в сторону машины. – Твоя мама ушла и попросила меня присмотреть за тобой до тех пор, пока она не вернётся! Побудешь со мной немножко, хорошо?!
Пока я бежала, задняя дверца машины внезапно распахнулась. Я едва не закричала от ужаса – зачем Спиро сделал это?! Но я поняла его безрассудный порыв достаточно быстро. Буквально забросив девочку к нему на руки, совершенно не заботясь о её целостности, я с грохотом захлопнула пассажирскую дверь, дрожа от ужаса перед нарастающими воплями Мередит, содрогающейся в опасной от меня близости. Открывая водительскую дверцу, я видела, что она уже встала с четверенек на колени. Сев за руль, я видела в зеркале заднего вида, как она, опираясь о бампер своими переломанными конечностями, доставляющими ей ту дикую боль, заставляющую её так громко кричать, поднимается с колен. Ни один человек на свете не заслуживает таких мук. Тем более не Мередит Литтл, заботливая мать и любящая жена, посвятившая свою недлинную жизнь семье…
Нажав на педаль газа и сдав задним ходом, в следующую секунду я и дети подпрыгнули на своих местах… Я расслышала едва уловимый хруст и в буквальном смысле прочувствовала тело, оказавшееся под колёсами нашей машины… Сначала под задними, потом под передними… Потом снова под передними и снова под задними. Чтобы наверняка.
Всё произошло за считанные секунды. Возможно, секунд было пять, возможно, семь, но точно не больше десяти. И хотя я зажмурила глаза на эти несколько секунд, когда я свернула с газона на асфальтированную дорогу и открыла глаза, я вдруг пугающе отчётливо осознала, что эти секунды навсегда запечатлятся в моей персональной вечности.
Глава 6
Заехав в гараж на опасной скорости, я затормозила в опасном сантиметре от бетонной стены. В шоковом состоянии пребывала не только я, но и дети. Кажется, мы в неосознанном молчании просидели в машине около минуты, я даже не могла оторвать рук от руля…
Первым заговорил Тристан. Он обернулся и посмотрел на заднее сиденье.
– Ты как, нормально? – его голос прозвучал хотя и приглушённо, но так отчётливо, так живо, что я вдруг начала быстро моргать, таким образом пытаясь вернуть себя к пониманию реальности происходящего.
– Я закрыл глаза, – слишком тихо произнёс Спиро. В его голосе слышался надлом.
“Главное, чтобы не заплакал! Главное, чтобы не заплакал! Только детских слёз мне сейчас не нужно!”, – мысленно кричала на саму себя я, совершенно не осознавая, что на самом деле сержусь именно на себя и своё нестабильное психологическое состояние, опасаясь не чьих-то слёз со стороны, а своих собственных.
– Клэр тоже ничего не видела, – продолжал Спиро.
– Что не видела? – послышался тоненький детский голосок откуда-то сзади.
