В отличие от голоса Спиро, он казался очень даже бодреньким, хотя и в нём читалось неприкрытое беспокойство, может быть даже испуг.
– Эй, привет, малышка, – фальшиво заулыбался Тристан, протянув руку к девочке. – Помнишь нас? Поиграешь с нами?
– Тлистан и Спило, – мне показалось или девочка тоже улыбнулась неискренне? – Вы хотите со мной поиглать?
– Да, хотим, – продолжал свою театральную постановку Тристан.
– Пока меня мама не забелёт?
– Да, пока тебя не заберёт мама, – как-то слишком резко выпалила я, наверное оттого, что вопрос девочки вернул меня к реальности слишком резко и слишком болезненно.
– А Лолелея и Флоленс тоже будут с нами иглать?
Такой актёрской игры я ещё ни разу в своей жизни не проявляла. Смело обернувшись к девочке, я аккуратным движением руки поправила её нежно-розовое платьице, чтобы вызвать у ребёнка доверие:
– У Лорелеи сегодня балет, а у Флоренс плавание. Разве ты не помнишь? Твой папа повёз их туда, поэтому с тобой пока что поиграем мы. Хорошо? Ты ведь знаешь Тристана и Спиро? Я их тётя. Будешь со мной дружить?
– Угу, – девочка неожиданно оживилась и даже почти улыбнулась. – Я видела тебя в супелмалкете. Мы с мамой покупали моложеное, а ты покупала молоко. Помнишь?
– Помню, – с каждой секундой улыбка давалась мне всё сложнее и сложнее. – Ну вот видишь, мы уже с тобой давно знакомы. Помнишь, ты мне улыбалась возле кассы?
– Помню, – девочка засмущалась. – Это потому что ты класивая… У тебя класивые шоколадные глаза и пышные длинные волосы, как у меня, только у меня они как пломбил, а у тебя как шоколадное моложеное.
Ну всё, достаточно. Вот и познакомились, вот и в доверительные отношения вошли. Хватит слушать лесть от трехлетней красавицы, чью не менее красивую до сегодняшнего злосчастного утра мать я дважды намеренно переехала, словно лежачего полицейского.
Резко развернувшись, я снова взялась за руль, но не затем, чтобы управлять им, а скорее потому, что подсознание требовало от меня ощущения контроля, пусть даже ложного. Я у руля, я всё ещё способна контролировать ситуацию, я здесь главная, я принимаю решения…
Нажав на брелок дистанционного управления, я, наблюдая через зеркало заднего вида за опускающимися воротами, начала говорить:
– Значит так, сейчас мы войдём в дом и возьмём всё самое необходимое. Учтите, у вас не больше десяти минут. Возьмите только то, что действительно нужно: зубные щётки, сменное бельё…
– У нас всё это с собой, в дорожных сумках, – подал голос Спиро.
– Отлично, значит возьмите ещё. Берите одежду, даже тёплую. Пледы, фонарики, батарейки, газовые зажигалки… Еду – как можно больше еды и не чипсы, а что-то более… Ну вы понимаете. Тристан, – я встретилась взглядом со старшим, – с тебя будет самое ответственное: все необходимые документы, паспорта и… Аптечка, возьми домашнюю аптечку.
– Родительские документы тоже брать?
– Да!.. Подожди, – я неосознанно схватила его за предплечье, – не бери. Вдруг они им понадобятся… Возьми только, не знаю… Что-нибудь… Выбери. Оставь то, что может им понадобиться…
– Мы что, уедем без родителей? – а вот теперь в голосе Спиро послышался отчётливый намёк на первые слёзы. Я обернулась и увидела подкатившую и уже плескающуюся в глазах мальчишки воду.
– Спиро, соберись! С этого момента ты будешь ответственным за Клэр. Она смотрит на тебя, – через сжатые зубы добавила я, тем самым придавая своим словам бо́льшую весомость.
Покосившись на рядом сидящую девочку, Спиро понял, о чём я ему непрозрачно намекаю: его слёзы мгновенно отобьются эхом от этой девочки. Ему нельзя плакать. Никому из нас нельзя плакать.
– Но, я имел ввиду… – голос мальчика всё ещё дрожал, но теперь был более собранным. Он теперь точно не заплачет. По крайней мере пока в поле его зрения будет эта девочка. – Мы можем запереться в доме. Переждать и… Дождаться родителей. Ведь они должны приехать сегодня вечером.
– Я им позвоню и предупрежу их… Мы придумаем, как с ними встретиться.
– Но где? – совершенно уверенным, неожиданно взрослым тоном поинтересовался сидящий рядом со мной Тристан. Мы встретились взглядами. – Я согласен с тем, что из города нужно выбираться, но, Теона, куда мы поедем?
Пока ещё я не знала ответа на этот вопрос. Но знала, что он обязательно должен скоро появиться.
– Будем решать вопросы по мере их поступления, – после секундной паузы, наконец произнесла я. – Для начала соберём вещи, потом будем решать, куда поедем. Начинаем, только быстро. Встречаемся у машины через десять минут. Все всё поняли?
– Да, – в один голос ответили парни, и я посмотрела назад. По глазам девочки было понятно, что она здесь единственная, кто ничего не понял. Скоро она начнёт подозревать, что мы с ней не играем. И что тогда?..
Всё же нужно решать вопросы по мере их поступления. Не нужно опережать события. Вдруг этого и не произойдёт? Вдруг кто-то из нас или все мы будем мертвы ещё до того, как этот вопрос успеет обрести вес?
Стоя перед унитазом на коленях, я смывала остатки своего плотного завтрака. Мой желудок всё-таки не выдержал и избавил меня от пищевых излишков. Сначала я поднялась – вернее вбежала – наверх в гостевую комнату, чтобы забрать свою собранную накануне дорожную сумку, но уже спустя несколько секунд стояла коленями на холодном кафеле и извергала из себя материализуюющееся паническое состояние. Рвота открылась неожиданно резко, но продлилась недолго, так что чувствовала я себя почти здоровой.
Не успела я подумать о своём здоровье, как сразу же испытала новый страх, мгновенно введший меня своими леденящими душу пальцами ужаса в ступор: а вдруг я заразилась?! Вдруг рвота – это симптом болезни, а не результат шока?! Как передаётся вирус?! Вдруг я вдохнула тот же воздух, которым дышала Мередит Литтл?! Но ведь детей, вроде как, не рвало, а они тоже дышали тем же воздухом, что и я… Но вдруг это не действует на детей?!.. Что-то такое говорил один из тех мужчин, бывший военный, ожидающий своих детей на парковке…
От резко испытанного ужаса мой желудок снова скрутило и я изогнулась над унитазом, но в результате меня так и не стошнило.
Нет-нет, этого не может быть… Это не может быть вирус… Но у меня ведь крепкий желудок! За всю жизнь меня стошнило всего два раза и-то лишь из-за острого отравления устрицами и из-за сотрясения мозга, но оба случая произошли со мной более десяти лет назад, в детстве, и вдруг теперь…
Хотя меня всё ещё штормило, повторно меня так и не вывернуло… Тристан! Как себя чувствует он?! Он ведь уже не ребёнок! Или
