— Ты имеешь в виду, что это я убил Фрэнки?
— Да, сынок, — он сжал мое плечо, хотя я чувствовал дрожь в его руке. — Это ты убил ее?
— Нет, — я встретился с его глазами. — Я клянусь. Я нашел ее в таком состоянии. Я любил ее, папочка. Я бы никогда не причинил ей вреда. — Я клянусь, — я послал ему мой самый «взрослый» взгляд. Я не лгал своему отцу. Никогда. Всякий раз, когда мой детский мозг страдал от зрелого момента ясности, я мог видеть, что папа был единственной преградой, стоящей между мной и особым учреждением. Он говорил мне об этом несколько раз.
— Слава Богу, — он вздохнул. — Я беспокоился, что ты…
— Превратился в убийцу домашних животных? — я засмеялся.
— Да. Я знаю, — он встал и стащил Фрэнки с моей кровати. — Я не должен был думать так. Извини.
— Все в порядке, но я точно буду скучать по Фрэнки, — я не был грустным, или, по крайней мере, я не был «грустным», как люди в книгах и фильмах. Я не плакал и ничего не чувствовал. Но мне не понравилось, что я потерял ее. — Я не хотел, чтобы она умирала.
— Она была хорошей кошкой. Я попрошу Тимоти похоронить ее возле деревьев, — он колебался у двери. — Прости еще раз. Я должен был догадаться, что ты никогда не сделаешь ничего подобного.
— Не беспокойся, — я помахал Фрэнки на прощание.
Как только папа исчез из поля зрения, я плюхнулся на кровать и поздравил себя с тем, что он не спросил меня о Полковнике Красной Шпоре, соседском «пропавшем» петухе.
Камилла перевернулась на спину, положив ладонь на подушку. Ее дыхание было мягким.
Она сравнивала себя с домашним питомцем, но она была нечто больше. Намного больше. Я никогда не хотел прикоснуться к кому-то так, как я хотел прикоснуться к ней. Я проследил за изгибами ее тела под одеялом. Она была великолепна. Округлая грудь, зауженная талия, широкие бедра — я закрыл глаза и представил ее клубничную родинку на бедре.
Я хотел вылизать ее, хотел, чтобы мои губы побывали на каждом дюйме ее восхитительного тела. Мой член стал твердым благодаря моему воображению. Я уже позаботился о себе, прежде чем лечь с ней в постель. Если я позволю своим животным инстинктам взять верх, это все испортит. Но глядя на нее в утреннем свете, во мне проснулся зверь.
Это было не лучшее время, чтобы подрочить, но, бл*дь, это было лучше, чем запрыгнуть на нее. Я выскользнул из кровати и вошел в ванную комнату. Ее дыхание оставалось ровным, ритм не изменился. Серые мраморные полы были теплыми под ногами, я схватил полотенце для рук из держателя рядом с раковиной. Мой член был более чем готов приступить к делу. Прислонившись к стене рядом с дверью, я следил за Камиллой через зеркало вдоль стены над туалетным столиком. Она все еще не двигалась.
Я сжал член рукой и медленно прошелся по всей длине. Закрыв глаза, передо мной предстала Камилла, ее готовое и распростертое для меня тело. Она улыбнулась и подняла руки над головой, заострившиеся пики ее сосков умоляли о моем рте. Опустившись между ее ног, я лизнул ее киску, попробовав то, что было моим в первый раз. Она брыкнулась подо мной, широко раскрыв глаза, когда я прижал к ней рот, пожирая ее нежную плоть ровными движениями языка.
Стон вырвался из моего горла, и я открыл глаза, чтобы убедиться, что она все еще спит. Довольный тем, что я не разбудил ее, я представил, как она корчится подо мной, как мои пальцы погружаются в мягкую кожу ее бедер, пока я вылизываю ее киску. Я лизал ее клитор, беспощадно орудуя языком, пока ее тело не сжалось. Она схватила руками мои волосы, прижимая мое лицо к себе, пока кончала и выкрикивала мое имя.
— О, черт! Камилла, — образ ее, кончающей на мой язык, подтолкнул мой собственный оргазм. Я кончил, поглаживая себя с низким рычанием, выстреливая в полотенце все до последней капли.
Когда я закончил, я вытер себя и взглянул в зеркало. Я все еще мог видеть Камилу, но вместо того, чтобы быть в десяти футах от меня, она стояла прямо за дверью, широко раскрыв глаза.
Глава 13
Камилла
Я повернулась и побежала обратно к кровати, ныряя под одеяло. Обернувшись, я уставилась на дверь, где увидела Себастьяна, и услышала, как он зовет меня по имени. Я уткнулась лицом в подушку, чтобы избавиться от жара на щеках.
Когда под утро Себастьян встал с кровати, я притворилась, что все еще сплю. Через некоторое время я ничего не услышала и понадеялась, что он уйдет или чем-нибудь займется. Я встала с кровати и попыталась открыть все двери в комнате — все они были заперты, а одна была с цифровой клавиатурой. Потом я услышала шум в ванной комнате. Боже, выражение его лица, когда он гладил себя, чтобы разрядиться… Я закрыла глаза и попыталась стереть эту картинку, и что более важно, стереть острое возбуждение, которое пробежало через меня, пока я смотрела.
Кровать прогнулась под его весом.
— Извини за это.
Я крепко сжала одеяло.
— Извинить? — я подавила желание и не потупила взгляд, чтобы наблюдать за ним.
Он пожал плечами, они выглядели довольно мускулистыми в утреннем свете.
— Я не хотел, чтобы ты это увидела, но раз уж так вышло, я не возражаю. Тебе понравилось?
Я снова уткнулась лицом в подушку.
— Нет!
Его низкий смех прокатился по мне волной мурашек, я реагировала на его бархатистый тон, словно Себастьян пытался соблазнить меня этим звуком.
— Тебе не нужно ничего признавать, но я знаю, что тебе понравилось.
— Нет, — подтянув колени к подбородку, я почувствовала себя маленькой, пока мои пальцы не нащупали тонкую металлическую цепочку. Отслеживающий браслет.
— Да. Хочешь узнать, о чем я думал?
— Нет! — мое лицо все еще было зарыто в подушку, я дышала теплым воздухом, кислорода не хватало, но так я оставалась в своем коконе, где он не мог видеть меня, где я чувствовала себя в безопасности от монстра, находившегося рядом со мной. Я была словно ребенок, который закрывает лицо и считает, что он невидим.
— Я представлял, как вылизывал твою киску. Поддразнивал клитор, пока ты не кончила на мое лицо. Ты выкрикивала мое имя, — легкий рывок на моих волосах дал мне знать, что он провел по ним пальцами. — Мы достигли пика вместе.
Я должна была быть полна отвращения. Вместо этого, мой разум последовал за изображением, которое он нарисовал. Потом я пришла в себя и снова сосредоточилась на том, как мне сбежать. Может, я смогу спуститься из окна, если он выйдет из комнаты?
— Отпусти меня.
— Не отпущу, — его спокойная уверенность повысила мое кровяное давление.
Я завизжала в подушку от отчаяния и на мгновение подумала о том, чтобы выцарапать ему глаза. Но стальные мышцы его тела подсказали мне, что это будет неудачной попыткой. Я не шла ни в какое сравнение с ним по силе.
Но ведь должен же быть выход. Может быть, он просто разыгрывает меня? Может быть, Эштон Кутчер вот-вот выпрыгнет из-за занавесок со съемочной группой, и все мы будем смеяться над этим за завтраком (прим. «Подстава» — американское телевизионное шоу Эштона Кутчера, представляющее собой розыгрыш звёзд с помощью скрытой камеры)?
Стук в дверь пронзил меня напряжением. Другой человек в доме означал мою возможность побега.
— Заходи, — Себастьян дернул одеяло повыше на моей спине. Чтобы скрыть меня?
Голос заставил меня повернуться к двери. Цифровой механизм блокировки щелкнул, и человек вошел внутрь. Двадцать с небольшим, светлые волосы и очень красивый — молодой человек был одет в темный костюм дворецкого и толкал тележку с расставленной на ней едой в комнату.
