а сам ушел поближе к холоду?
Слышал её шаги за спиной, но не думал, что она захочет заговорить со мной. Особенно, первой. Сделав незаметный вдох, сложил на груди руки.
— Это моя привычная среда, а вот ты могла замерзнуть.
Опершись о камень, Эбби тоже направила свой взор наружу, но перед этим мне показалось, что уголки её губ слегка дернулись, словно в едва уловимой усмешке.
— Теперь это и моя среда тоже, ― прошептала она, заставляя медленно повернуть к ней голову. Сердце сжалось, когда я заметил печальный взор её синих глаз.
Ей было холодно. Все эти месяцы моя девочка чувствовала холод, а меня не было рядом, чтобы это изменить. Потому что я оставил её.
— Иди к огню, ― с трудом сглатывая боль, отвернулся, стараясь изо всех сил отбросить въедливые мысли прочь, ― ветер слишком сильный, ты можешь заболеть.
— Как и ты.
— Не имеет значения.
— Что ж, ― Эбби кивнула, а затем, сознательно копируя меня, тоже сложила на груди руки, ― тогда и я не сдвинусь с этого места.
Прикрыв глаза, чтобы не вспылить, сжал зубы:
— Не зли меня, Эбигейл… ― шептал, предпринимая последнюю попытку успокоиться, ― лучше сделай, как я говорю.
— Нет.
— Иди внутрь… ― развернувшись, бросил на неё свой гневный взгляд, ― …или клянусь… я за себя не ручаюсь.
— Я уже сказала ― нет.
Зарычав, настигнул её в два шага и подхватил на руки ещё до того, как она успела что―либо сообразить. Вскрикнув от неожиданности, Эбби инстинктивно ухватилась руками за мою шею. Я был в ярости, в дикой, необузданной… и готов был поклясться, что ещё секунду назад собирался голыми руками сразиться с тигром, ― настолько сильна была необходимость дать выход своей злости, ― но её руки… стоило им лишь коснуться моей кожи и каждая частичка моего гнева тут же превращалась в тлеющие угольки, через мгновение оставляя после себя лишь серебристый пепел.
Подошел к огню и осторожно поставил Эбби на ноги. Её пальцы разжались и заскользили по моей шее. Бездонные синие глаза прожигали насквозь, ― возможно, и она почувствовала, что что―то изменилось, потому что непроизвольно приоткрыла губы.
Пещеру осветила яркая вспышка, и в небе громыхнуло. Эбби зажмурилась и, сильнее вцепившись пальцами в мою рубашку, прижалась к моей груди.
Ощущая её так близко к себе, я чувствовал, как тепло начинает медленно разливаться по телу ― от самых кончиков пальцев и выше, заполняя ещё недавно съедающую меня пустоту. И только теперь, пока она дрожала у меня на груди, вспомнил, как сильно она боится грозы. Панически.
Я очень хотел обнять её, прижать к себе, успокоить, дать понять, что со мной она всегда будет в безопасности ― но Эбби резко отшатнулась, будто бы тело внезапно прошибло электричеством, и сделала несколько шагов назад.
— Прости, я… это всё гроза… ― не поднимая взгляда, выдохнула она, и я заметил, как задрожали её руки.
Минуту назад она действительно испугалась громовых раскатов, но теперь… теперь в её синих глазах горел совсем иной страх.
Она боялась меня.
Сердце пропустило удар. Чтобы заглушить его, я в усилии сжал пальцы.
— Верно, ― старался не выдать своих терзаний, ― …ты боишься.
— Да… ― призналась Эбби, ― и, видимо, намного сильнее, чем думала.
Её голос дрогнул, мгновенно опустившись до шепота.
Говорила ли она о своем детском страхе или вложила в слова совершенно иной смысл ― я не знал. Но явственно ощущал, как бешено стучит её пульс. А ещё ― каждой своей клеточкой чувствовал её боль. Каждой. Своей. Клеточкой.
— Зачем ты это делаешь?
Эбби неосознанно, но лишь слегка нахмурила брови и чуть приоткрыла губы.
— Делаю…
— Почему ты здесь? ― уточнил, начиная медленно приближаться.
— Я уже говорила… ― она стала интуитивно отступать, ― … твоя сестра…
— …попросила найти меня, ― закончил за неё, коротко кивнув, ― да, уверен, это так. Но сейчас я хочу услышать другую… настоящую причину.
Её зрачки расширились, а сердце пропустило удар. Несмотря на то, что внешне она сохраняла полную невозмутимость, я знал ― внутренне мои слова попали точно в цель.
— Элейн ― часть моей семьи, ― её голос не дрожал и звучал на удивление уверенно, ― а ради семьи я готова пойти на многое.
— Знаю, ― тихо сказал, приближаясь к ней практически вплотную. ― Но всё ещё жду, когда ты назовешь настоящую причину.
— Она настоящая.
— Не для меня.
На какую―то долю секунды Эбби утихла.
Казалось, вот сейчас она сломается, выдаст себя, как делала это ни один раз, но теперь вместо испуганной, загнанной в угол девочки передо мной стояла сильная и уверенная в себе женщина. Но я понял это не сразу.
— Я сказала правду, ― Эбигейл вызывающе, но всё же осторожно посмотрела мне в глаза. ― И мне искренне жаль, если она не такая, как ты думал.
— Эбби…
— Мне всё равно, что с тобой будет, ― она говорила это так, словно пыталась убедить в этом и себя, ― и, если бы твоя сестра не была в таком отчаянии, я бы никогда на это не пошла. Просто потому, что не могу и не хочу тебя видеть. Никогда.
Её слова хлестнули жесткой плетью: резко, больно, со всей силой. Место удара жгло и хотелось закричать от того, как всё внутри рвалось на части.
— Но ты здесь, ― не веря её словам, повторял, ― ты всё ещё здесь…
— Лишь потому, что не могу уйти.
Её шепот побудил небо разойтись новым громовым раскатом, словно говоря ему: ― ты ― идиот, вот истинная причина. И другой не существует.
Из горла вырвался смешок ― слегка нервный и какой―то невыносимо болезненный. Я пытался, но не сумел сдержать его в себе.
А я не могу тебя отпустить, ― вертелось в голове, но с языка сорвалось другое:
— Когда кончится буря, я отведу тебя к вертолету. А до этого момента… обещаю, ты меня не увидишь.
Уловив в её глазах легкое смятение, развернулся, не став дожидаться момента, когда она всё поймет, и молча направился к выходу. Ледяные капли мгновенно прошибли до костей, но я даже не вздрогнул ― моё тело привыкло к холоду. Я сам привык к холоду.
Сделав ещё несколько шагов, прикрыл глаза и подставил лицо дождю.
Мне показалось, что я вот―вот потеряю себя от страха.
Когда Дарен вышел из пещеры, я впервые осознала весь ужас собственных слов.
Я сказала, что мне всё равно. Что я не хочу и
