тех, кто наслаждается «семейным уютом», кому нравятся «пунктуальность», «строгое воспитание», «верность» – интересный профиль, достаточно пафосный, чтобы заинтересовать женщин с тонкой душевной организацией. Джентльмен, обманувший Марту Кампос. Я исключила обладателей более традиционных и менее эффектных профессий, таких как бухгалтеры и военные.
Моими стараниями варианты сузились от девяноста шести до пятидесяти четырех, и все равно их осталось слишком много. Тут были все: бизнесмен, врач, философ, дантист, юрист, историк. И конечно, ничто не гарантировало мне, что @estudantelegal88 – один из них. Мне необходимо больше критериев отбора, чтобы привлечь нужного мужчину и добраться до него, это правда. А для этого нужно лучше узнать, чем жила Марта Кампос.
Уже на рассвете я просмотрела фотографии, сделанные на мобильный в доме Марты. Я листала изображения, постоянно увеличивая их. Просмотрела я и ее ежедневник, полный бесполезных заметок. Некоторые повседневные дела были подчеркнуты маркером: визиты к врачу, походы в спортзал или салон красоты. Никаких упоминаний о встречах с мошенником. На задней сторонке обложки записной книжки я обнаружила незаметный кармашек со значком фирмы «Квартили» с фотографией Марты.
С помощью поисковика я выяснила, что «Квартили» – многонациональная строительная компания на проспекте Паулиста, место работы Марты – идеальный вариант, чтобы узнать о ней побольше. Я решила, что поеду туда завтра.
Пробковая доска с ее расследованием тоже оказалась кладезем информации, но чтобы тщательно все просмотреть, нужно несколько часов. Даже очень возбужденное, мое тело не успевало за сменой событий и просило отдыха. Возможно, завтра.
Во всяком случае, получив ответы на веб-сайте, я понимала, что сижу на хвосте у @estudantelegal88. Я чуяла запах ублюдка. Лежа в постели под одеялом рядом с мужем, я прикрыла глаза, смакуя, что сделаю с мерзавцем, когда найду его. Расскажу о нем репортерам? Нет. Передам в полицию? Ни за что.
Я решила отрезать ему член.
8
Жанета сидит на пассажирском сиденье и понятия не имеет, куда едет. Когда у тебя завязаны глаза, то кажется, будто в машине ты провела часа полтора, может быть, два. Брандао с ней не разговаривает, он просто ведет автомобиль, слушая невыносимую музыку, закольцованную на CD-проигрывателе. Похоже на пение женщин одного из местных племен – нервный ритм, топанье ногами по земле, сопровождаемое пощелкиваниями и жалобными криками. У Жанеты пробегают мурашки по коже.
После стольких лет ты привыкаешь не задавать вопросов – куда меня везут? Что за песня? А девушка в багажнике? Жанета знает – это бесполезно. Она дрожит, лишившись дара речи, и чувствует, что они уже проехали хорошую асфальтированную дорогу, и в дождливые дни, подобные сегодняшнему, машина не переключается ни на вторую, ни на третью передачу. Вперед, только вперед. Она чувствует тошноту, ее то укачивает, то попускает. Тяжело сглатывая вязкую слюну, она пытается сосредоточиться на том, чтобы услышать какой-нибудь звук, ощутить хоть какой запах, который поможет ей определить, куда ее везут.
В какой-то момент – резкий поворот направо. Машина трясется, как она предполагает, по проселочной дороге. Дождь прекращается, и Жанета уверена – они все дальше и дальше от большого Сан-Паулу. Она слышит знакомый гравий и чувствует запах, меняющийся в зависимости от времени года. Порой это лемонграсс, в другое время – жасмин. Весной и летом доносятся пронзительные звуки цикад. Сверчки шумят оглушающе, но раздражают не так, как эта проклятая музыка, играющая без остановки.
Машина замедляется, минует нечто, напоминающее деревянные мостки, и вскоре останавливается. Брандао выходит, и Жанета слышит скрип ворот. Она продолжает сидеть на пассажирском сиденье, глаза завязаны, руки лежат на коленях, грудь тяжело вздымается. Движение машины подтверждает ее подозрения: они проезжают еще несколько метров, и муж снова выходит – закрыть ворота фермы? Или для чего-то другого? Она не знает, что и зачем он делает, но до его возвращения всегда проходит несколько минут.
Ночная тишина приносит звуки природы, безмятежные и приятные, но вскоре приходят и звуки из багажника: Деуса медленно приходит в себя, осознает, где она, издает панический стон, бьет кулаками по крышке багажника, царапает обшивку, пинает заднее сиденье. Жанета испытывает неодолимое желание отреагировать, хочет увидеть, где она, хочет спасти Деусу от ужаса.
Она набирается смелости и медленно подносит дрожащие руки к лицу. Касается подбородка, затылка, волос. Начинает плакать. Она никогда не заходила так далеко. Ее пальцы блуждают по резинке повязки для сна, смелый указательный палец оттягивает ткань вверх на несколько сантиметров, и ей удается увидеть полоску света от приборной панели автомобиля.
Руки очерчивают лицо, вытирая слезу, которая вырвалась из тьмы и скатилась по щеке. Жанета осторожно приподнимает повязку еще чуть-чуть и смотрит. Сама не верит, но смотрит. Вокруг темно, безлюдно, нет ни фонарных столбов, ни домов, ничего. Виднеются только кустарники и тени деревьев. Машина стоит в поле. Так куда делся Брандао? Куда он ее привез? Ей хочется выйти из машины и выяснить, но это уже чересчур. Она до смерти боится быть пойманной. Возвращается во тьму, снова кладет руки на бедра. Терпеливо ждет. Пять минут, сорок – она не знает. Это часть пытки.
Наконец Жанета слышит шаги мужа по влажной траве. Возвращается к прежней позе, надеясь, что издалека он не разглядит ее смелость. Брандао открывает пассажирскую дверцу, выключает проигрыватель, берет жену за руку и ведет ее. Она чувствует запах мокрой земли, к кроссовкам прилипает грязь, пока они несколько метров идут по неровной поверхности рука об руку. Затем они начинают спускаться по винтовой лестнице. Жанета осторожно делает каждый шаг, положив руки ему на плечи, движется на ощупь с неуверенностью вынужденной слепоты. Натыкается на перила и чувствует холодный, влажный металл. В течение многих лет она думала, что место, куда они приходят, – подвал дома. Но теперь она знает – это бункер. Бункер в чистом поле, вот так! От него пахнет затхлостью, смешанной с запахом эфира, как в старой больнице. Жанета идет неуверенно, направляемая мужем, который вновь берет ее за руку. Брандао заставляет ее сесть в большое мягкое вращающееся кресло и приказывает снять с глаз повязку.
Она подчиняется, не смея двигаться слишком активно. Все, что она видит, это красный бархат на подлокотниках кресла и влажная стена на расстоянии нескольких метров. По потолку проходит стальная балка – неизвестно, где она начинается и где заканчивается. Здесь она в центре происходящего, как будто на сцене, но это просто ощущение – она понятия не имеет, насколько велико пространство за ее спиной, и даже не думает смотреть через плечо.
– Коробка, – говорит
