— Он на эту тему проповедует каждую ночь. Уничтожение дела рук человеческих. Три дня назад… мне кажется, это было три дня назад… — Хьюго подсчитал на пальцах. — Да. Три дня назад они узнали, что ядерный силовой центр еще работает. Я думал, Армитажа хватит удар! С этого дня он повторял только одно: «Уничтожьте цитадель сатаны!» Понимаете, атомная энергия! Понимаете, это как бы воплощение всего того, что ненавидят Ангелы. Даже Джерри Оуэн пришел в бешенство. Он иногда говорил, что кое-что может быть сохранено. Гидроэлектростанции, например, — если добиться того, чтобы после восстановления они уже не причиняли вреда окружающей среде. Но атомные электростанции были ему ненавистны еще до Падения Молота.
— Они намерены уничтожить всю технологию? — спросил Харди.
Хьюго Бек покачал головой:
— Сержант Хукер и его окружение не уничтожают того, что может оказаться для них полезным. Они сберегают все, что может иметь военное значение. Но все они согласны в том, что в долине не должно быть никакой атомной электростанции. Джерри Оуэн говорил, что он знает способ, как полностью уничтожить ее.
— Мы не вправе позволить им это сделать, — сказал Дан Форрестер. Он весь подался вперед, голос его звучал решительно. Он забыл о том, кем он стал, забыл о своем долгом и мучительном пути сюда, на север, может быть он даже забыл о Падении Молота. — Мы обязаны спасти ядерный силовой центр. Если у нас будет электроэнергия, мы сможем воссоздать цивилизацию.
— Он прав, — сказал Рик Деланти. — Это очень важно…
— Не менее важно, чтобы мы остались в живых, — сказал сенатор Джеллисон. — Мы знаем, что Новое Братство насчитывает более тысячи бойцов, а, может быть, и намного больше. Сами мы можем выставить человек пятьсот — и многие из них будут плохо вооружены. И лишь некоторые из нас получили военную подготовку. Нам повезет, если мы сможем просто сохранить за собой эту долину.
— Папа, — сказала Маурин. — Мне кажется, что у доктора Форрестера есть некоторые идеи на этот счет. Он спрашивал меня о… Дан, зачем вам понадобилось знать о растворителе масла? Почему вы спрашивали о магазине, продававшем оборудование для плавательных бассейнов? Что вы задумали?
Дан Форрестер вздохнул снова:
— Может быть, мне не следует предлагать это. У меня есть одна идея, но вам она, может быть, не понравится.
— Ради Господа Бога! — выдохнул Эд Харди. — Если вам известно что-то, что поможет нам спастись — скажите! Что вы имеете в виду?
— Ну, вы, вероятно, уже размышляли над этим, — сказал Форрестер.
— Черт побери… — начал Кристофер.
Сенатор Джеллисон поднял руку:
— Доктор Форрестер, поверьте, ваши замыслы никак не могут вызвать у нас отвращения. Или раздражения. Прошу вас: в чем состоит ваша идея?
Форрестер пожал плечами:
— Горчичный газ. Термитные бомбы. Напалм. Еще я полагаю, что мы сможем наладить производство нервно-паралитического газа, но в этом я не твердо уверен.
Наступила долгая тишина. А затем сенатор Джеллисон сказал — очень, очень тихо, но все услышали его:
— Я буду по уши в дерьме.
ЭКСПЕДИЦИЯ
Погибнуть миру суждено
На будущей неделе,
Но мы скорбим лишь об одном:
О том, чем мы владели…
Старинная европейская баллада, 1000 год нашей эры.
Пока Эйлин укладывала вещи в самодельный рюкзак, Тим Хамнер обедал. Со склонов Сьерры дул сильный, пронзительно холодный ветер. Ветер нес с собой мелкий, перемешанный с дождем снег, но в хижину проникнуть не мог: все щели были заделаны. Крошечная керосиновая лампа Эйлин испускала уютный свет, горела плита; в хижине было тепло и сухо. Тим расслабился на мгновение. Он смотрел в открытую дверцу плиты, на крохотные свивающиеся и вновь выпрямляющиеся язычки голубого пламени.
— Беда — это скорее тигр, затаившийся в своем убежище, — сказал Тим.
Эйлин подняла на него взгляд:
— Что?
— Это из введения к научно-фантастической повести Гордона Диксона. Не знаю, на самом ли деле это цитата, или Диксон ее сам придумал. Звучит она так: «Беда — это скорее тигр, затаившийся в своем убежище, а не мудрец в окружении своих книг. Ибо для тебя королевства с их армиями есть нечто могущественное и прочное, а для распределяющего беды и несчастья рока, они лишь хрупкие игрушки, которые будут опрокинуты легким движением пальца».
— Он на самом деле может это сделать? — спросила Эйлин.
— Форрестер? Он же волшебник. Если Форрестер сказал, что он может сделать напалм, бомбы и горчичный газ, значит он на самом деле может все это сделать, — Тим вздохнул. — Не хотелось бы мне, чтобы у нас появились все эти штуки. Меня воспитали в убеждении, что отравляющие газы — вещь скверная. Разумеется, я не считаю, что между газом и пулей большая разница. Смерть есть смерть. — Он взял винтовку, достал из стоящей на столе сумки промасленную тряпку и начал прочищать ствол.
— Тебе обязательно нужно идти? — спросила Эйлин.
— Мы договорились не говорить на эту тему, — ответил Тим.
— Меня не волнует о чем мы там договорились. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я…
— Эта идея мне и самому не слишком нравится, — сказал Тим. — Но что мы можем сделать? Форрестер настаивает. Если мы пошлем на атомную электростанцию подкрепления, он останется здесь и создаст ужасающие вещи для защиты Твердыни. — Тим помотал головой в восхищении. — Он единственный человек в мире, которому удался шантаж против сенатора и Кристофера — одновременно! Его вечно извиняющий вид, моргающие глаза и так далее — никогда не подумаешь, что у него такие крепкие нервы. Но он явно не собирается, черт возьми, сказать хоть еще одно слово на тему оружия, пока дело ограничивается обещаниями.
— Но почему ты? — спросила Эйлин. Уложила в рюкзак недавно связанную пару носков из собачьей шерсти.
— А на что я еще гожусь? — вопросом ответил Хамнер. — Ты это знаешь лучше, чем я. Ты помогаешь Харди составлять списки рабочей силы. Как инженер я хуже Бреда. На лошади я умею ездить недостаточно хорошо, так что для почтенного отряда Пола Кристофера я не гожусь… А для отряда смертников — как раз гожусь.
— Ради Бога, не говори так, — Эйлин прекратила паковать рюкзак и подошла к Тиму.
Он погладил ее по животу:
— Не беспокойся. Хоть вплавь, да я вернусь, — Тим рассмеялся. — Или вновь исполню наш знаменитый номер «Летучий голландец» и снова понесусь над водами. Я еще намерен увидеть нашего сына. Или, может быть, дочь. Или — двойня? Ты сейчас похожа на перевернутый вверх ногами вопросительный знак. — Черт возьми, что он болтает, страх так и прет из него наружу.
— Тим…
— Мне от этого только тяжелее, Эйлин.
— Хорошо… Я уже все уложила.
Тим нажал кнопку наручных часов.
— До выхода остался еще час, — сказал он. Встал и обнял, прижал к себе Эйлин: — Милая…
— Тим…
— Да-а-а?
Неизвестно, что хотела сказать Эйлин, но сказала она совсем другое.
— Ты забронировал для нас номер в «Савойе»?
— Свободных номеров там уже не осталось, все продано. Я найду для нас местечко поближе.
— Отлично.
Их собралась дюжина, во главе с Джонни Бейкером. Три фермера из владений Дика Вильсона. Джек Росс, зять Кристофера. Тим не был удивлен, увидев среди добровольцев Марка Ческу и Хьюго Бека. Остальные собравшиеся были ему также знакомы: жившие в этой долине фермеры. Но одного мужчину, средних лет, в слишком большой для его роста одежде, Тим не знал. Тим подошел к нему и представился.
— Джейсон Гиллкудди, — представился в свою очередь незнакомец. — Я видел вас по телевизору. Рад познакомиться с вами.
— Гиллкудди. Я слышал эту фамилию. Но где?
Джейсон усмехнулся:
— Может быть, читали мои книги? Но более вероятно, что вы слышали ее здесь. Я, как и Гарри, женат на Донне, точнее — Донне Адамс. Ее мать из-за этого в недавнем прошлом устраивала настоящие бури.
— О! — Тим проследил за взглядом Гиллкудди — тот показал глазами на Гарри и девушку-блондинку, стоявшую рядом с Эйлин. Девушке едва ли было больше девятнадцати лет. Тим забросил свой рюкзак в машину. Винтовку оставил как раньше — на ремне через плечо. — Скоро? — спросил он.
