а в горле появился какой-то спазм, похожий на рвотный рефлекс. Он вдруг с испугом поймал себя на мысли, что сходит с ума.
Сделав невероятное усилие над собой, он с трудом сел на пол, прижавшись спиной к шершавой, бетонной стене и прищурив глаза, внимательно осмотрелся вокруг. Длинный с высокими сводами коридор, с редкими осветительными колпаками, под которыми тускло горели мерцающие неоновые лампы. Коридор с редкими металлическими дверями, начинался и заканчивался где-то невероятно далеко. Вытянув свои ватные ноги перед собой, он окинул взглядом сидевших и лежавших рядом каких-то странных, без движения людей. Лохмотья такой же как и у него одежды, раны, ушибы и ссадины на лицах – красноречиво говорили о том, что эти несчастные тоже побывали в каких-то авариях. Где и получили свои страшные, возможно не совместимые с жизнью раны и увечья. Игорю даже показалось, что все они погружены в какой-то сон.
Закусив нижнюю губу, Игорь с трудом повернул голову и уставился ничего не понимая, на перепачканное, усыпанное чирьями лицо соседа неопределенного возраста. Который в отличии от всех был одет в какую-то брезентовую робу и который не мигая смотрел перед собой стеклянными глазами, тихо шепча что-то.
– Где мы? – прохрипел Захаров, Судорожно сглотнув тягучую слюну.
Не меняя позы, сосед вымученно улыбнулся и тихо прошептал:
– Это галеры.
– Что – это такое? – озадаченно выдохнул Игорь. Едва расслышав сказанное, из-за шума прибойной волны, которая буквально клокотала где-то внизу, путаясь в сводах коридора.
– Это…, это…, подвальная часть этой клиники. Мы с вами находимся в огромном подвале…, где живут приведения.
– Какие еще приведения? – нахмурившись, пробормотал пленник, озираясь по сторонам.
– Самые настоящие, – пожав плечами, зашептал с жаром сосед. – Они такие разные…, есть добрые, а есть и ужасно свирепые, многие из них похожи на страшных хищников.
– Вы…, вы…, что же, их сами видели? – ничего не понимая, пробормотал Захаров. Уставившись на бледное, осунувшееся лицо нового знакомого, в серой брезентовой робе.
– Конечно, – отозвался тот, заливаясь в беззвучном смехе. – Я уже столько живу здесь лет, что привык ничему не удивляться.
– Как же вы можете жить в подвале? Здесь же так холодно, темно и сыро.
Став вдруг совершенно серьезным, сосед Игоря покачал головой в знак согласия и тихо произнес:
– Не – е – е – ет…, – живем мы не здесь – это подвал. Который уходит на несколько этажей в низ, под здание клиники. А наши палаты находятся на этажах.
– Вы пациент этой клиники? Я видел на крыше этого здания вывеску.
– Точно! – воскликнул тот. – Эта психиатрическая клиника имени «Донована»…, здесь живет много людей… Но уверяю вас, не все мы тут сумасшедшие…, есть среди нас и вполне здоровые люди. А в этот подвал свозят со всего штата тех кто попал в аварию, или тех с кем случился несчастный случай и человек находится при смерти.
– Что-то не похоже, что им тут оказывают помощь, – покачав головой, прошептал Игорь. Подозрительно рассматривая сидевших и лежавших рядом без движения людей.
Незнакомец вновь залился бес звучным смехом, трясясь при этом всем телом. Потом вдруг осекся и став совершенно серьезным проговорил:
– Их не для этого сюда свозят…, по этому коридору их отправляют в последний путь к смерти…, под рев похоронных труб…, которые слышны даже на первом этаже клиники, в некоторых кабинетах. Это именно они подкармливают своим угасающем духом, живущих здесь призраков.
– Вы в это серьезно верите? – прохрипел Игорь. Облизнув сухим языком опухшие губы.
– Я в это не верю, я это просто знаю. Я работаю здесь уже не первый год!
– Значит это ваша брезентовая форма рабочая?
– Точно! Такие как я заносят тела этих несчастных, в каменные мешки без окон. Которых великое множество в этом подвале на этажах. Где их и пожирают разные оккультные твари, которых и разводят в этой клинике. Это же оккультный центр, где все течет и все развивается по своим оккультным законам.
Захаров внимательно посмотрел, прищурив глаза на перепачканного грязью незнакомца с грязными, прилизанными, редкими волосами на голове и тихо произнес:
– Все сказанное Вами…, уж извините, звучит как бред… Но если в этом есть хоть доля истины…, то это страшное место.
– Все верно, – давясь от смеха, проговорил странный сосед. – У него и название бредовое – это «Логово дьявола»! Так называют эту клинику доктора и санитары про меж себя. Это страшное место! Люди со стороны и не знают, что твориться за стенами этой клиники. Здешних пациентов никогда не навещают родственники…, они просто не знают, что бедняги находятся здесь. И, что многие будут в итоге скормлены, живущим здесь призракам.
– Выходит так, что родственники даже не знают о нахождении тут их близких?
– Конечно! Для своих близких мы просто ушли из дома и не вернулись.
– Прямо концентрационный лагерь какой-то, – пробормотал Захаров, покачав головой. – Но ведь если вы тут работаете давно, то должны знать, как можно покинуть это местечко.
Собеседник повернул голову и посмотрев с ужасом в глаза Игорю тихо сказал:
– Отсюда не возможно выбраться, потому что все коридоры и даже прилегающая к клинике территория, находится под круглосуточным наблюдением. Тут стены подвала до метра в ширину – это же раньше был бункер на случай ядерной войны… Потом сверху пристроили четыре этажа…, в которых и разместились палаты с кабинетами.
– Я так и не понял – это настоящая клиника или нет? – осипшим голосом, уточнил Игорь. Вглядываясь в изможденные, осунувшиеся лица пленников, сидевших напротив. – Почему тогда эти люди сидят здесь на полу, а не лежат в палатах?
– Самая настоящая, – тихо выдавил собеседник. – В палатах тут лежат люди, у многих из которых есть проблемы с психикой. Местные работники считают, что психически не здоровые люди, видят наш мир по другому. Они считают, что психически больные люди, у которых открыт третий глаз, видят параллельный мир, или фрагменты из этого мира.
– Который не видим мы? А их рассказы принимаем за бред или голлюцинации?
– Все верно. Именно из-за этого мы считаем их сумасшедшими! А они просто видят все вокруг по-другому. Это в том числе и изучает доктор Хью со своими помощниками.
– Это у которого все стены кабинета, отделаны зеркалами? – криво усмехнувшись, уточнил Захаров. Морщась от все возрастающей боли в груди.
– Точно! – кивнув, подтвердил тихо незнакомец. – У них вообще трепетное отношение к зеркалам. Это для них один из инструментов, который они используют в своей работе.
Захаров поморщившись, покачал головой в знак согласия, затем выдавил, сквозь стиснутые зубы:
– Это ты, приятель, точно подметил… Послушай…, помоги мне
