Древний Владыка… - прошептал Фрисс, склонив голову. Он нашёл в сумке янтарную крошку и высыпал в чашу. Здесь, у храма Кеоса, он не чувствовал ни страха, ни отвращения. Здесь было тихо и грустно. И даже кости, желтеющие под корнями, и чей-то рассыпавшийся скелет у подножия лестницы не заставили Фрисса отшатнуться. В Шайогоне тихие мертвецы…
Немного в стороне от храма, между резных опор из красного гранита стоял, нанизанный на каменный стержень, огромный круг – вернее, пять вложенных друг в друга колец из светло-жёлтого, белого и красноватого мрамора. Вырезанные на кольцах знаки заполнены были чёрным стеклом, чтобы их можно было разглядеть, даже когда туф искрошится. Фрисс потрогал тёплый камень, присмотрелся к значкам и усмехнулся. Это были символы лет – росток с парой листиков, обозначающий Год Инальгона, и летучая мышь – знак Года Квэнгина, и палица Инальтека, и Дракон, и молния Аватта… Тринадцать символов во внутреннем кольце, и по двадцать – в двух следующих, как знаки месяцев и дней. И ещё два кольца… но эти рисунки были Фриссу незнакомы.
«Ага, вот что Нецис называл календарным камнем…» - усмехнулся Фрисс и потрогал длинный кристаллический зубец, вырастающий из каменного шеста и ложащийся на огромный диск. Сверкающая стрела соединяла символы в одну черту – одну дату. Речник хмыкнул. Календарь Шайогона показывал правильный год, но с месяцем и числом безнадёжно отставал.
«А ведь оно когда-то крутилось…» - Фрисс встряхнул головой, отгоняя нелепые мысли. Эти камни слишком тяжелы… или всё-таки попробовать их сдвинуть?
Он огляделся и двумя руками упёрся в камень, толкая кольцо вниз и вправо. С тихим скрежетом неимоверно тяжёлый обод немного сместился. Стрела замерла между знаками месяцев. Речник потёр ладони и надавил на камень снова.
- А-ай-и! - удивлённо воскликнул кто-то за спиной Фриссгейна и добавил, с трудом подбирая слова на иларсийском:
- Они-камни не двигаются никем давно! Они-лежать-вместе так, много дождей-засух!
Фрисс вздрогнул и всем телом развернулся к говорящему, прижимаясь спиной к камням. Он не слышал ничьих шагов! Кто может бродить по мёртвому городу?!
В паре шагов от него стояла невысокая девушка с округлым, почти кошачьим лицом. Тёмно-зелёный плащ с каймой из блестящих перьев укрывал её плечи, в волосах торчали длинные костяные шпильки, тёмно-красные полосы раскраски расходились от глаз по щекам, и казалось, что лицо расцарапано в кровь.
- Силы и славы! – дружелюбно улыбнулся Речник. – Я пришёл издалека. Ты живёшь тут, на развалинах?
Она по-птичьи наклонила голову набок, вслушиваясь в его слова.
- Я-собирать-тут лепестки, - она качнула плетёной корзиной на лямках, которую держала в руках. Из-под крышки блеснули красные цветы Гхольмы.
- Город-там-жить, ходить-сюда, Гхольма-где, - добавила она. – Ты-ходить-зачем? Ты-собирать-тут старые камни? Ай-и, странно-так…
Фрисс усмехнулся и покачал головой.
- Я мирный путешественник. Тут был красивый город, жаль, что его разрушили. Сейчас тут живёт только смерть… Не боишься ходить сюда в одиночку? Или вас тут много, а я никого не заметил?
Девица издала негромкий гортанный смешок.
- Нет-много-людей, они-не-нужные, - ответила она, сдерживая смех. – Я-ходить быстро, я-ходить тихо. Нет чего бояться. Ты-видеть-тут Гхольма-дерево?
Ветер, пропахший прелой листвой, толкнул Речника в спину, взметнул опавшие лепестки. Речник посмотрел на небо – там сомкнулись тучи, набухшие влагой, тёмно-синие, готовые зацепиться за шпили Шайогона. Вдалеке пророкотал гром, тучевая завеса на миг озарилась белым сполохом и вновь почернела.
- Дело к дождю, - нахмурился Речник. – Не до Гхольмы. Кто ты? Я Фрисс с Великой Реки.
- Нэй-Хайон я-называться, - девушка странно усмехнулась, показывая зубы. – Ты-бояться вода-с-небес? Ты-идти-куда-я, я-показать-укрыться!
Она махнула рукой на поросшую лианами пирамиду. Под корнями чернел пролом, которого Фрисс раньше не видел – такой большой, что туда пролез бы даже Гелин.
Громыхнуло ещё раз, громче и ближе, Клоа сорвались со стен и стаей взметнулись к небесам, Нэй-Хайон закинула на плечи корзину и потянула Речника за рукав к храму.
- Ты-не-ждать, вода течь-скоро, много вод!
- Подожди, Нэй-Хайон, - Фрисс с тревогой взглянул туда, где, по его воспоминаниям, остались Гелин и Алсаг. – Ты прячься, я пойду за друзьями. Они не знают города, не найдут, где спрятаться. Или попадут в беду. Ничего не бойся, я скоро вернусь.
- Много людей быть-здесь? – удивилась Нэй-Хайон. – Мы-находить-их!
Речник молча забрал у неё корзину и пошёл к площади. Через несколько шагов он остановился и оглянулся – ему показалось, что Нэй-Хайон отстала.
- Ай-и, - тихо хихикнули за спиной. Нэй-Хайон стояла рядом, рассматривая облака.
- Идём, - усмехнулся в ответ Речник. – Уже недалеко. Алса-а-аг!
Ещё один Клоа выскользнул из окна и присоединился к стае над городом. Ветер завыл в ущельях улиц, запахло мокрой листвой и цветами Гхольмы.
- Алса-а-аг! Отзови-и-ись! – крикнул Фрисс, сложив ладони воронкой. – Гели-и-ин! Бросайте всё, бегите сюда! Хаэ-э-эй!
- Мрряу?! – послышалось из переулка. Речник, успевший уже встревожиться, облегчённо рассмеялся.
- Иди сюда, Алсаг. Ину! Зови Гелина, к нам идёт великий ливень!
- Мрря?! – в голосе Хинкассы слышалось изумление. Хвост песчаного цвета, ярко-белый на фоне свинцовых туч, мелькнул над крышей длинного дома с колоннами, и Алсаг мягко приземлился на мостовую в двадцати шагах от Речника.
- Фррисс! Где ливень?! – шевельнул ушами хесский кот и уставился на Фрисса расширенными от удивления глазами. – Солнце жаррит с утрра, небо чище моей шеррсти!
Он хотел что-то добавить, но дослушать Речник не успел. Тихое злое шипение раздалось за его спиной, повеяло холодом, и костяные когти заскрежетали по броне Фрисса, царапая и сминая оплечье. Речник шарахнулся в сторону, хватаясь за рукоять огненного меча, когти скользнули по воротнику, расцарапав шею, костлявая рука сомкнулась на правом предплечье, да с такой силой, что у Фрисса захрустели кости.
- Что?! – прохрипел Речник, разворачиваясь и таща за собой невидимого врага. Он напряг руку и с силой дёрнул её на себя. Стальная хватка на миг ослабла, существо не удержалось на ногах и с шипением пролетело над мостовой, а потом прокатилось по ней, гремя костями. Это был скелет, почти не прикрытый лохмотьями высохшей кожи. В его груди клубилось облако серого тумана, озаряемое изнутри разрядами зелёных молний. Почерневшие кости были тонкими, лёгкими, и сам скелет был невелик…
Пока оторопевший Речник глазел на мертвяка, тот извернулся и выпрямился, выбрасывая вперёд полуистлевшую руку.
- Ха’тхишайт! – щёлкнуло что-то в пустой груди. Фрисс шагнул в сторону, но тут
